– Кажется, нам пора обменяться телефонами, чтобы перестать так неожиданно возникать под дверью друг у друга, – устало проговорил я, убирая пистолет.
– То есть тебе не нравится лицезреть меня на пороге?
– А тебе меня? – Я усмехнулся, наблюдая за тем, как по бледному лицу растекся румянец. Анабель вздохнула, отвела взгляд, но собралась и снова посмотрела на меня, будто пыталась на что-то решиться.
– Иногда мне кажется, что у тебя завышенное мнение о самом себе, – фыркнула она, но, когда я отошел в глубь квартиры, не поторопилась зайти. – Чем ты занят в Рождество? – выпалила Ана.
Пришел мой черед удивляться.
– Каждый год я занимаюсь одним и тем же в этот день. В этот раз, правда, получится исключение, потому что напиваться мне запретили.
– Тогда твое исключение можно вполне перенести ко мне.
– Что?
– Не смотри так, – смутилась Ана, – это идея Мартины.
– Она просто хочет меня отравить, – тихо отозвался я. Анабель вздохнула. – А что об этом думаешь ты?
– Думаю, это хорошая идея. Я пыталась позвать и брата Лу, раз уж мы все такие одинокие, но он уезжает из города.
– То есть я остался последним, кого ты решила пригласить? – выдал я раньше, чем успел подумать. Анабель моргнула, выпучив глаза, а мне хотелось выстрелить себе в голову. Идиот.
Я опустил плечи.
– Я приду, – попытался улыбнуться я. Вышло хреново. Анабель кивнула.
– Тогда до встречи. – Кажется, ей тоже было неловко. И если хотя бы наполовину так же неловко, как мне, то я понимал, почему она так быстро убежала, пока я смотрел ей вслед.
Я уже говорил, что чувствовал себя полнейшим идиотом?
Сейчас, глядя на себя в зеркало, я все еще считал себя идиотом, хотя ситуация стала казаться забавной. Я не знал, к чему может все это привести и зачем вообще согласился на этот чертов праздничный ужин, которые, к слову, тоже ненавидел. Но, сунув пистолет в кобуру, все же вышел из квартиры, сел в машину и через тринадцать минут стоял около двери Анабель.
Мы условились не обмениваться подарками, и, пожалуй, это единственный раз, когда я был благодарен вселенной. Но медведя для Генри все же взял. Удивительно, что игрушка уцелела в той суматохе. Что ж, можно сказать, что ради этого подарка я пожертвовал своим красивым лицом.
Я не успел постучать, как дверь открылась, на пороге оказалась женщина примерно сорока пяти лет: темные волосы заколоты на затылке, в руках покоилась сигарета, и я едва сдержался, чтобы не сделать замечание. Она курила в квартире рядом с новорожденным?!
Женщина внимательно рассматривала меня, словно в музее или кунсткамере, и я уже пожалел, что пришел. Но тут она неожиданно широко улыбнулась, пропуская меня в квартиру.
– Я курю только на балконе, так что давай проходи быстрее, пока Ана не начала ворчать, – проговорила она. Я растерялся от неожиданности. Почему-то думалось, что эта женщина окажется…
– И вы даже не попросите оставить оружие за дверью или типа того? – мрачно спросил я, устраивая медведя на тумбочке.
Мартина хрипло рассмеялась, прикрыв дверь:
– А ты бы оставил?
– Нет.
– Тогда не вижу смысла тратить время на то, что не принесет мне пользы или результата, – отозвалась женщина, обходя меня и растворяясь где-то за поворотом на кухню. Я замялся, кажется, впервые в жизни чувствуя себя так не к месту. А когда Анабель показалась из комнаты в простом черном платье, с зачесанными набок волосами, в груди разлилось тепло, словно кто-то всучил мне в руки пресловутое сладкое какао. Она посмотрела на меня, ее губы тронула легкая улыбка, и мир вокруг стал ярче.
Девушка подошла ко мне:
– Ты пришел.
– Пришел. – Признаться, это первый раз, когда я не находил слов. Все казалось таким нереальным, несуществующим, просто сном, в котором наконец-то не одолевали кошмары. Анабель посмотрела мне за спину, на медведя, нахмурилась.
– Договаривались ведь без подарков.
– А это не тебе. – Я едва сдержался, чтобы не коснуться ее. – Это для Генри. Надеюсь, он не будет слишком сильно проклинать дядю Хорхе за несвоевременное появление в этом мире.
– Уверена, ему понравится, – кивнула Ана.
– Чего вы там застряли? Ужин уже готов! – крикнула с кухни Мартина, мы с Анабель переглянулись, словно подростки, которые первый раз решились на совместный ужин с родителями.
На столе, заставленном едой, притаилось несколько свечей, венок и небольшая настольная елочка. Повсюду витал аромат запеченной курицы, хвои, жженых спичек, табака и красного сухого вина. Наверное, так и должно выглядеть нормальное Рождество. В нем не должно быть шумных клубов, перестрелок и мыслей о том, что через несколько дней твой близкий друг снова окунется в траур.
Мартина уселась первая, мы с Анабель оказались прямо напротив нее. Холодный взгляд женщины вперился прямо в меня, и я никогда бы не подумал, что буду испытывать неловкость, но именно так я бы и назвал чувство, которое сейчас ощущал.
– Надеетесь, что я сам пущу в себя пулю под вашим пристальным взглядом? – хмыкнул я.
Мартина закатила глаза, посмотрела на Анабель.
