– Может, это и верно, – пожала плечами девушка, все еще смотря в мои глаза. И в ее взгляде не было осуждения, непонимания или страха. Я подошел ближе, сокращая и так ничтожное расстояние между нами. Она не отступила, лишь с любопытством наблюдала за моими действиями.
Мои пальцы легли на бледные щеки, покрывшиеся румянцем. Ана прикрыла глаза. Я подался вперед, осторожно, будто боялся, что момент исчезнет, накрыл ее губы своими. Пустота пропала насовсем, ее не стало, зато проснулась целая тонна других эмоций. Я чувствовал только то, что хотел ее касаться, дарить тепло и спокойствие, в котором она нуждалась. Я хотел сказать, как мне жаль, что ей пришлось все это пережить. И хотел, чтобы она жаждала моих прикосновений. И в момент, когда она ответила, неуверенно вдохнув и раскрыв губы, я был готов умереть.
Она так же осторожно опустила ладони на мою грудь, привстала на носочки, целуя меня. В этом не было пошлости, разврата или похоти, лишь спокойное, тихое изучение, отчаяние и поиск тепла. Мир правда становился ярче, когда Анабель просто стояла рядом.
И я путал пальцы в темных волосах, вжимая ее в себя. Я не знал, что будет завтра, но сегодня хотел жить. Наверное, впервые эта самая жизнь текла по венам вместо крови, разносила тихую радость в самые отдаленные, охладевшие уголки моего тела.
А она цеплялась пальцами за мою рубашку, сминая ткань. И, наверное, ее голова тоже полнилась целой чередой вопросов. В кроватке посапывал ее ребенок от другого мужчины, а на кухне сидела тетя ее мужа. И, наверное, он всегда будет преследовать тенью ее жизнь, но сейчас я не хотел об этом думать.
Мы продолжали стоять в темной комнате, целуя друг друга, как одержимые, до тех пор, пока кто-то со стороны не покашлял.
– Друзья, значит? – насмешливо фыркнула Мартина, оперевшись плечом о дверной косяк и сложив руки на груди. Мы почти отпрыгнули друг от друга. Я отвернулся, боясь даже смотреть в сторону женщины. Анабель отвела взгляд, утерла губы тыльной стороной ладони. Затем сложила руки на груди.
Черт…
Это самое ужасное, что могло произойти.
И я не о поцелуе.
– Пожалуй, мне пора, – хрипло отозвался я, пробираясь в сторону выхода. Мартина усмехнулась:
– Хорошее решение.
А потом все окунулось в тишину. Давящую, сложную, ту, из-за которой через время возникает много вопросов и неловкости. Когда-нибудь нам с Анабель все-таки придется поговорить, и я страшился этого так сильно, что, когда оказался на улице, выкурил несколько сигарет зараз, поглядывая на свет в ее окне.
Я вновь наблюдала, как спина Хорхе, облаченная в черный пиджак, удаляется в сторону коридора. И в груди разливалось сожаление. Мне не хотелось, чтобы он уходил. Но потом я заметила внимательный взгляд Мартины, направленный на меня. Хлопнула входная дверь, отрезвив и показав реальное положение вещей. Хорхе меня поцеловал.
Кажется, только сейчас я начала вновь дышать.
Я не знала, что это такое, когда родители вдруг случайно возвращались с работы пораньше и заставали дочь с каким-то парнем в постели. Но теперь, кажется, поняла. Да еще и во всех красках.
– Извини, – пробурчала я, не зная, куда себя пристроить. Мартина шумно выдохнула.
– За что ты извиняешься? – спросила она и, кивнув в сторону, вышла из комнаты. Я направилась следом, прикрыла дверь в детскую и села рядом с Мартиной.
Спину жгло от нежных, невесомых касаний Хорхе, будто он все еще водил пальцами по коже, рассматривая шрамы. Я предпочитала о них не думать, не позволяла Генри изучать их, а он этого даже будто и не замечал. Или привык не замечать. Может, оттого внимание Хорхе показалось таким обжигающим.
– Этого не должно было случиться, – опережая вопросы, заявила я. – Это неправильно.
– То, что произошло, или то, что я увидела? – Мартина вопросительно выгнула бровь, я зажмурилась, сложив руки на коленях.
– И то и другое, – замялась я. Мартина неожиданно устало выдохнула.
– Ана, – она коснулась моей ладони. Я подняла глаза, хотя меньше всего в жизни этого хотела. Что она скажет? Боже, я ведь была замужем за ее племянником. Она присутствовала на нашей свадьбе, а теперь возится с нашим ребенком, помогает мне, пока я целуюсь с каким-то там парнем! – Ты что-то чувствуешь к нему? – спросила Мартина. Я удивленно уставилась на нее, мечтая только об одном – провалиться под землю.
– Что?
– Это простой вопрос.
– Не знаю.
– О боже, – вздохнула тетя. – Анабель, либо да, либо нет. Третьего не дано.
– Как я могу ответить?! – не сдержавшись, воскликнула я. – Как могу? Марти, Генри не стало четыре месяца назад! Даже полгода не прошло! Я не могу… – слезы одна за другой потекли из глаз, рисуя влажные дорожки на щеках. Мне казалось, что она просто уничтожит меня одним взглядом, выставит вон, потому что это неправильно. Все, что я чувствовала, – неправильно. – Это нечестно. – Я едва узнала свой голос. Хриплый и невозможно тихий. – Ты не можешь о таком спрашивать! И почему ты так спокойна?!
