Как я буду смотреть в глаза Аарона, зная, что с моих родителей началось то, что погубило его мать? А красотке? Каково будет ей после таких новостей?
– Спасибо, – я посмотрел на Софию. Она изучала меня, скользя взглядом по лицу, белоснежной рубашке, пиджаку, часам на запястье. Такое внимание, признаться, даже настораживало.
– Не за что, – улыбнулась она, а я почему-то вспомнил Лукаса. Его звериный оскал мало походил на кроткую улыбку этой женщины. Хотя казалось, что она запросто могла всадить нож мне в сердце и не потерять при этом доброжелательного вида. И то, как она защищала мужа… не думаю, что София обрадовалась бы, узнав, что это Лукас дал нам зацепку.
– Прощайте.
– Каждый заслуживает правды, надеюсь, ты ее сохранишь. – Я не хотел думать о том, что это могло значить. Единственное место, в котором я хотел сейчас оказаться, – квартира Анабель. Хотелось обнять ее, взять на руки Генри и снова почувствовать, что моя жизнь не так ужасна.
Я поднялся из-за столика, Лукас тоже пришел в движение, поравнявшись со мной около выхода.
– Спасибо за эту встречу, – бросил я.
– Спасибо, что не сдал тогда в доме и сейчас.
– Ты, конечно, пару раз приложил меня головой, но это не значит, что отбил мне мозги. – Лукас сунул руки в карманы брюк, опустил голову вниз.
– Мы не друзья.
– Ни в коем случае, – весело проговорил я. – Предпочту удавиться.
Я хлопнул его по плечу, а затем вышел из кафе и, перебежав через всю парковку, нырнул в машину, спасаясь от навязчивого дождя. Но еще несколько минут просто сидел, положив руки на руль, и смотрел на маленькие капли, стекающие по лобовому стеклу.
Двадцать три года я жил во лжи. Двадцать лет ненавидел своих родителей. Чтобы что? Чтобы в двадцать три года услышать о том, что я похож на отца?
Я ведь даже не знал, как они выглядели. Не осталось ни одного фото, ни одного следа. В теории, я мог поискать. Знаю, нашел бы. А уж если бы потряс Софию Санчес посильнее, то получил бы и даты рождения, и место, и ближайших родственников. Достаточно данных для того, чтобы найти кого-то. Но почему-то я не хотел. Я узнал все, что нужно. А копать дальше… смысл? Увидеть призраков? Я видел их каждый день в зеркале, ощущал в пустоте, которая пожирала все самое светлое в моей душе. Они тенью следовали за мной. В том числе и призраки моих поступков.
Я закурил, принимая решение, которое казалось самым верным. Я больше не хотел искать и жить с бесконечной чередой вопросов.
Кажется, это тот самый момент, когда пора остановиться, перестать бежать. Стоит пойти дальше, смириться со всем, как смирялись Лу и Аарон, как смирились Матиас, Ана и Мартина.
Бег по кругу может принести только усталость, но никак не гармонию с самим собой.
Я завел машину, «дворники» стерли воду, очищая стекло, подобно тому, как правда очистила мою жизнь. И всего через несколько минут я остановился около знакомого дома. Интересно, когда для меня стало нормой приезжать к кому-то просто так?
Я выбрался на улицу, привычно взглянул на окно ее квартиры, гадая, рисует она сейчас или сидит с Генри на диване.
Это странное чувство… когда тебе есть куда возвращаться. Я знал, что меня ждут, что Ана улыбнется, поцелует и обнимет, когда увидит на пороге, а меня окутает шлейф цитрусового геля для душа. Мартина с нарочито серьезным видом взглянет на нас и скроется на кухне или уйдет с сигаретой на балкон. А Генри пока слишком мал, чтобы в полной мере понимать происходящее.
Одни только мысли об этом вызывали трепет, глуповатую улыбку и еле уловимую нежность. Все, чего я всегда был лишен, даже боялся, сейчас окутало мою жизнь уютным пледом, холодной зимой защищая от холода.
Дождь усиливался, больно ударяя по голове и заползая за воротник. Я почти вжал шею в плечи, пытаясь спастись от промозглого ветра, и направился к подъезду.
Вот только успел сделать всего несколько шагов. Что-то громко хлопнуло, послышался звон стекла, чьи-то крики. Повалил дым, вырываясь из нескольких окон сразу и взметаясь вверх.
Я отшатнулся назад, голова закружилась, уши заложило, ужас поднимался в груди, буквально перекрывая кислород. Я успел вспомнить все молитвы, которые знал, пока зажимал руками уши и пытался увидеть мир привычным, а не раздвоенным.
Дом, объятый дымом, кружился, когда я поднял голову.
То, что я увидел, когда зрение пришло в норму, повергло не просто в шок. Я едва не упал, пытаясь совладать с паникой. Страх заклокотал в горле, ноги приросли к земле, будто их залили цементом. По-настоящему страшное зрелище. Но еще страшнее были мои мысли в этот момент, потому что я понимал, что они правдивы.
Я смотрел на окна Анабель, а из них настоящим монстром вырывались огонь и черный дым.
Сердце, гулко ударившись о грудную клетку, стало совсем тихим, и если бы не частое дыхание и дрожь в ладонях, я бы подумал, что оно остановилось.
– Анабель…
Хотелось проснуться. Все выглядело нереальным. Все выглядело дурным сном. Вот только глаза никак не хотели открываться, а сознание почему-то упорно не возвращалось в реальность.
