Анабель озиралась по сторонам. Паника разливалась по ее лицу, делая и без того бледные щеки еще белее. Казалось, совсем немного, и она просто упадет в обморок.
Я придерживал девушку, не находя слов. Что можно сказать в такой ситуации? Если бы десять минут назад я услышал, что все будет хорошо и наладится, я бы, не глядя, пристрелил человека, который бы мне это сказал.
Главное, чтобы никто сейчас не пристрелил нас. Хотя это, конечно, вряд ли. Люди Санчеса ведь думали, что все, кто нужен, в квартире. Или это просто попытка запугать?
– Ты уверена, что она никуда не уходила? – спросил я, сильнее сжимая ладони на тонкой талии. Ана кивнула, а затем решительно шагнула в сторону дома. Я остановил ее, пригвоздив к месту. В своей решительности, которая граничила с сумасшествием, Анабель напоминала олененка Бэмби.
– Там Мартина! – взвизгнула она, вырываясь из моих рук. От ее крика побежали мурашки. Наверняка мой голос звучал точно так же, когда я искал ее в горящем доме. И сейчас приходилось держать ее, загораживая собой тошнотворное зрелище.
– А еще обученные люди, которые знают, что делать.
– Но…
– Ана, – устало проговорил я, а она вцепилась в мою спину с такой силой, что стало больно. Анабель тихо всхлипнула, спрятав лицо у меня на груди. Рядом в коляске спал Генри. Дождь с силой хлестал по открытым участкам кожи и не оставлял ни одного сухого пятнышка на одежде. Позади нас полыхал дом, как синоним нашей привычной жизни. А я сжимал Ану в объятиях, пытаясь подыскать слова. Нужны ли они?
Я даже не хотел представлять, что она чувствовала. Я потерял родителей в глубоком детстве и даже не помнил об этом, потерял Розу, когда был школьником, и память тоже не сохранила этого в моих мыслях. Но если в ее душе происходило то же самое, что в моей несколько минут назад, то я был готов пойти камнем ко дну, потому что знал, что это моя вина.
Из-за меня она снова переживала кошмар. Из-за меня ее снова съедало отчаяние.
Я прижал девушку крепче, оставив поцелуй на макушке. Возможно, она больше не захочет меня видеть, и я эгоистично хотел продлить минуты тепла, пока мог спокойно касаться ее, пока мог гладить по спине и перебирать черные волосы, влажные от дождя.
Я прикрыл глаза, вдыхая запах мокрого асфальта, сквозь который пробивались апельсины. Я бы запечатал это в своем сердце, забрал бы ее, спрятал от всего мира. Но, кажется, правильнее всего было бы уйти, помочь Анабель и Генри исчезнуть. Как сказала Мартина, порой мы принимали страшные и сложные решения. Это одно из таких. Когда наступаешь на собственные желания, гордость и чувства, но понимаешь, что это правильно.
– Что, черт возьми, здесь произошло?! – воскликнул женский голос, заставивший раскрыть глаза. Анабель отпрыгнула от меня, ее лицо все еще заливали слезы, когда она увидела Мартину, стоящую рядом с коляской. В руке у женщины покоилась неначатая бутылка просекко.
Ана кинулась женщине на шею, сжала в объятиях, продолжая рыдать. Только теперь, кажется, не из-за страха потери. Я сунул руки в карманы брюк, отвел взгляд в сторону, стало неловко смотреть на то, как они обнимали друг друга.
Вот он – миг, когда жизнь становится ценнее, чем когда-либо до этого. Только страх потери заставляет поверить в то, что нет высшей ценности, чем каждый прожитый день. Хотя от своих я с легкостью бы отказался, лишь бы уберечь тех, кто стал мне дорог. Пусть и было до безумия странно признаваться самому себе в том, что я не обычный шут, которому все по плечу. Оказывается, я тоже был человеком, и мне не чужд страх.
– Вот мы и дошли до момента, когда пьянство спасает жизнь, – вздохнула Мартина, отстраняясь от Анабель.
– Надо убираться отсюда, – влез я, пока Ана продолжала цепляться за Мартину. Женщина внимательно осмотрела меня, затем Анабель. Никто из них не сказал ни слова. Я кивнул в сторону машины. – Поехали.
Чертово предупреждение. Попытка напугать или реальное покушение?
Я был готов убить Карлоса Санчеса голыми руками. Медленно сжимал бы его шею, ощущая, как дыхание замедляется, как жизнь медленно покидает тело. И все это время смотрел бы ему в глаза. И я уверен, что это подняло бы мое настроение со дна.
Черт возьми. Слишком привлекательная фантазия.
Анабель подняла Генри на руки и села на заднее сиденье, Мартина забралась следом за племянницей. Я сложил коляску, тоже оказался внутри и немедля двинулся вперед, к дому Аарона. Единственное безопасное место во всем чертовом городе.
Всю дорогу мы хранили молчание. Я написал Аарону, мельком поглядывал в зеркало заднего вида на Анабель. О чем она думала? Хотела ли уйти? Только сегодня утром она сказала, что останется рядом со мной, в этом мире, а теперь? После того как они все чуть не погибли?
На улице темнело быстрее, чем обычно, плотная пелена дождя застилала дорогу, окна запотели, и я надеялся, что обойдется без неприятных сюрпризов, потому что довезти их до дома в целости и сохранности было важнее всего остального.
