– Именно об этом я и говорила, – произнесла женщина, сложив руки на груди. Браслеты на запястьях отозвались в такт ее движению. Я замер, смотря на нее сверху вниз, и почему-то хотел провалиться под землю.
– Все уже решено, вы уедете, – ответил я, не желая продолжать разговор. Что еще я мог сказать? Что не думал об этом? Что все должно быть по-другому? Смешно.
– И ты уверен, что это правильное решение?
– Я вас не понимаю, – честность ведь лучшее из человеческих качеств, верно? – Ана, Генри и вы окажетесь в безопасности, с новыми именами и документами. Это все, что нужно знать. Больше никто не тронет вас.
– И все же, ты уверен?
– Мы хотим одного – чтобы Анабель была счастлива. Я делаю все для этого.
– Ты снова просишь меня повторить мой вопрос?
– Я не буду на него отвечать, – усмехнулся я и, обогнув женщину, направился в сторону лестницы на второй этаж.
Конечно, я не уверен. Конечно, больше всего на свете хотел, чтобы они остались, чтобы Анабель обнимала меня, улыбалась мне. И, черт возьми, еще я хотел, чтобы она жила. Даже если я лично займусь охраной, это не гарантирует ее полную безопасность.
В жизни слишком много «но», а в нашей в три раза больше.
Они должны уехать. Сейчас, когда эмоции схлынули, внутри осталась только решимость. Больше такого не должно повториться.
В комнате я даже не стал включать свет, скинул галстук и промокший пиджак на пол, подошел к окну. Дождь уже перестал сотрясать воздух, подарив еще больше прохлады морскому воздуху. Я замер у окна, даже не открыв его, достал сигарету и закурил. Комната точно пропахнет сигаретами, как пропах мой костюм едким дымом, который я тоже ненавидел.
Дверь почти бесшумно открылась. Если бы я не привык всегда быть начеку, то не услышал бы тихую поступь босых ног по ламинату.
Я не обернулся, продолжил подносить сигарету к губам, разглядывая чернеющий горизонт и морскую бездну.
Нежные прикосновения опустились на плечи, провели по спине, скользнули на живот.
Стало тошно. Не от объятий. От самого себя.
Я зажмурился, отыскивая внутри решимость сказать всего несколько слов. Снова должен ее оттолкнуть. Ради нее же самой.
– От тебя пахнет дымом, – тихо заметила девушка, прижимаясь к моей спине.
– Я поговорил с Аароном, – прошептал я, затянулся, не находя в себе сил повернуться и посмотреть на нее. Анабель сильнее обняла меня. – Ты, Генри и Мартина скоро уедете, он подготовит документы.
– Хорхе…
– Нет, Ана, все решено, – я скинул ее руки с себя, мечтая, чтобы кто-нибудь съездил мне по лицу. Обернулся, ловя в темноте ее потерянный взгляд. Что я делал, черт возьми? – Вы уедете.
– Я не хочу никуда уезжать! – воскликнула она, сложив руки на груди. Густые брови сошлись на переносице, Ана смотрела на меня снизу вверх с упрямством ребенка. А я ненавидел себя за слова, которые уже произнес, и за те, что собирался сказать.
– Но уедешь, – никотин снова обжег горло. – Тебе здесь не место. Сегодня ты не пострадала, но в следующий раз удача может отвернуться.
– Хорхе!
– Все кончено, – припечатал я, сжав челюсть, сигарета едва не сломалась пополам от напора пальцев. – Уходи, Анабель. Я иду в душ, и когда выйду, хочу, чтобы ты была с Мартиной и Генри внизу.
Не дожидаясь ее ответа, я направился к двери в ванную комнату. До слуха донесся тяжелый вздох и всхлип. И вот снова я оказался причиной ее слез. И только ради ее будущего спокойствия был готов сделать это.
Я стянул с себя рубашку, брюки и остатки одежды. Хлопнула дверь комнаты, значит, Ана ушла. Разочарование укололо где-то под ребрами, глубоко внутри я надеялся, что она останется, что все же примет мою жизнь. Но я не имел права злиться на то, что она выбрала себя и безопасность. Так правильно.
Я залез в душевую. Вода почти обжигала, острыми каплями врезаясь в кожу. И эта пытка доставляла удовольствие. Маленькая комнатушка почти полностью наполнилась густым паром, я прикрыл глаза, желая уснуть и больше никогда не просыпаться. Мне осточертела эта реальность. Надоело ждать, что все изменится, потому что когда казалось, что меняется, меня резко опускали на землю, буквально сбивая с ног.
Неожиданно дохнуло холодом. Он, облизнув ноги, спину, сменился духотой, теплые касания прошлись по плечам и спине. Слишком говорящие, чтобы гадать, кому они принадлежат.
Маленькие ладони Анабель скользнули вниз по моему животу. Я открыл глаза, перехватив тонкие запястья, повернулся, почти вжав девушку в стеклянную перегородку.
– Ана… – прошептал я, вглядываясь в ее глаза. Темные волосы из-за влажности закудрявились у лица, придавая ей еще большее очарование, легкость. Она смотрела так невинно, так легко и с той чертовой верой в меня, что снова стало тошно. Анабель выкорчевывала мою душу, словно садовник выпалывал сорняки из куста роз.
– Ничего не говори, – вырвав руки, громко отозвалась девушка. Я старался не опускать взгляд ниже шеи, потому что она стояла абсолютно обнаженной. – Из тебя частенько вырывается всякое дерьмо!
С этим я не мог спорить.
