– Не могла не остаться, – так же шепотом заметила я. Хорхе поднес мою ладонь к лицу, оставил легкий поцелуй на запястье, только сильнее убеждая в том, что все точно изменилось между нами.
Я не хотела бежать. И никогда не хотела.
– Ты не думала о том, чтобы узнать о своих родителях или прошлом? – внезапно спросил Хорхе, заставляя меня удивленно перевести взгляд с моря на него.
Я молчала, пытаясь вспомнить хоть один такой момент.
– Никогда.
– Почему?
– Что мне даст прошлое, Хорхе? – Я легко улыбнулась. – Гораздо важнее то, что дает мне настоящее.
Хорхе поднялся, потянул меня вверх, я подчинилась, вставая на ноги. И тогда в глаза бросилась одинокая фигура прямо у самой кромки воды. В темном силуэте легко угадался Матиас.
Я засмотрелась на него, Хорхе проследил за моим взглядом и поджал губы.
– Интересно, что он здесь делает? – спросила я, а потом до слуха донеслась целая гора вопросов, которые парень выкрикивал так громко, с таким отчаянием, что стало не по себе. Каждое его слово пропитывалось горечью, ядом, от которого не находилось противоядия, и стоять здесь, наблюдая за ним, казалось кощунственным, неправильным. Иногда человека нужно оставить со своей болью наедине, только тогда он сможет найти выход, свой свет, и пойти к нему. Я потянула Хорхе в сторону тропинки.
– Думаю, нам лучше уйти.
Он кивнул, отвернувшись от Матиаса. Я надеялась, что мы не совершали ошибку и что Матиас тоже ее не совершит.
Мы вернулись в дом, в котором уже царила полная темнота, все звуки стихли. Аарона и Луизы уже не было в гостиной, я обернулась на Хорхе.
– Генри у Мартины, они уже спят, – улыбнулся он, показав лжегневное сообщение от женщины.
– Тогда я бы взяла их за пример.
– Идем.
И вот снова я шла за ним, крепко держа за руку и просто доверяя. Хорхе привел в свою комнату, потянул с моих плеч пальто.
– Я еще умею раздеваться, – усмехнулась я, схватив его руки.
– Знаю, но мне нравится делать это самому. – Он все же снял с меня пальто и отбросил в сторону, потянул толстовку вверх. Прохладный воздух огладил тело, вызывая мурашки. Хорхе задержал взгляд ниже ключиц, и я была уверена, что его ладонь накроет грудь, но он глубоко вдохнул и, оставив меня стоять посреди комнаты, метнулся к комоду. Хорхе вытащил из верхнего ящика большую футболку и вернулся, чтобы натянуть ее на меня.
– Тебе не нравится, когда я голая? – поинтересовалась я, наблюдая за тем, как он стащил с себя одежду.
– Не нравится, когда ты мерзнешь. – Он совсем по-ребячески нажал на мой нос пальцем и увел к кровати, затем устроил меня у себя на плече.
Отдаленный запах сигаретного дыма и мяты успокаивал. Я прикрыла глаза, слушая его размеренное сердцебиение и проваливаясь в сон. Кажется, еще никогда в жизни я не спала так хорошо.
Утро выдалось странным, сонным и ленивым. Я открыла глаза, долго рассматривала белый потолок, серые обои в цветочный рисунок, море и небо в огромном окне, которое почти наполовину загораживал собой Хорхе. Его рука покоилась на моей талии, буквально придавив к матрасу, и это почему-то вызывало улыбку. Рядом с ним было тепло и уютно, хотелось как можно больше времени провести в таком положении. И я пыталась не глазеть на него, но то и дело смотрела на растрепанные волосы, шрамы на руках и груди, на покрытый легкой щетиной подбородок. Впервые за долгое время, кажется, мы могли никуда не торопиться. Я не знала, который сейчас час, даже не хотела знать. Мир будто замер, поставил на паузу угрозы, разборки и всю остальную жизнь. Здесь, в этой маленькой комнатке, оно остановилось.
Хорхе пошевелился, переместив руку чуть выше, я закрыла глаза и повернулась к нему спиной, неожиданно смутившись мысли, что он мог видеть, как я на него глазела. Он придвинул меня еще ближе к себе, так, что мне в бедро уперлось его возбуждение. Неожиданно стало слишком жарко. Щеки запылали, когда его ладонь пробралась под футболку и прочертила дорожку к груди. Матрас прогнулся под его весом, я открыла глаза, заметив Хорхе, нависшего надо мной. Он осторожно убрал волосы с моего лица и шеи, наклонился, чтобы оставить влажный поцелуй около пульсирующей венки. Пальцы сжали сосок, заставляя тихо выдохнуть и прикрыть глаза.
Возбуждение усиливалось, разливаясь теплом по телу. Я вильнула бедрами, Хорхе не отвлекся, продолжая поглаживать мою грудь и покрывать шею поцелуями. Его выдержка явно была сильнее моей, потому что каждая клеточка тела уже плавилась от желания прикосновений, пульсировала от того, как сильно хотелось почувствовать его в себе. А он, будто издеваясь, нарочито медленно вырисовывал круги на коже, вызывая мурашки, заставляя прикусывать губу и прикрывать глаза от нетерпения.
Если каждое утро с ним будет начинаться так, то я никогда не назову его недобрым.
Моя ладонь скользнула под резинку его трусов, накрыла твердый член, провела вверх-вниз. Я глянула на Хорхе через плечо, почти сразу же утонув в темном омуте его глаз. Одного взгляда оказалось достаточно для того, чтобы он перестал медлить. Губы Хорхе накрыли мои.
