Он стянул белье, я прогнулась в пояснице, немного отстранившись, чтобы направить его в себя.
На лицо Хорхе легла тень, будто ему доставляло удовольствие наблюдать за тем, как сильно я хотела его. И если бы не желание, буквально сквозящее в каждом движении, я бы ударила его за издевательства. Но когда он все же вошел, я забыла про все свои мысли, почти ткнувшись в подушку, чтобы заглушить стон.
Хорхе пропустил сосок сквозь пальцы, слегка оттянул его, пока я плавилась от каждого движения и поцелуя, которые прилетали на шею, плечи, щеки. Я повернула голову, Хорхе наклонился, смазанно сплетая наши губы. Пальцы перестали мучить грудь, спустились ниже, накрывая клитор.
Я откинулась на подушку, живя сейчас только одними чувствами, пока с моим телом происходило что-то невообразимое. Я цеплялась за простынь, беспорядочно сминая ткань. Хорхе мучал меня, доводя до наслаждения нас обоих. И то, что ему тоже со мной хорошо, вызывало желание отдаваться, сходить с ума, цепляться за его руки, направлять и стонать в такт движениям. Он был нежным и в то же время страстным. Он целовал и в то же время до легкой боли сжимал бедра. Он смотрел в мои глаза и в то же время прикрывал веки от удовольствия. Хорхе ускорился, почти нависнув сверху и вжав меня в кровать.
Я уткнулась в подушку, заглушая стоны. Он прикусил кожу на моей шее, слегка оттянул, с шумным выдохом вышел, запачкав простыни и мои бедра.
Я расслабилась, выпустив ткань из хватки, Хорхе не отстранился, его пальцы снова скользнули к нежной коже, вырисовывая круги, знаки, известные ему одному.
– Я знаю, что тебе не хватило, – прошептал он, целуя меня в плечо.
Я наслаждалась каждым прикосновением, приближающим оргазм. И когда мир все же подернулся белыми пятнами перед глазами, разнося волны удовлетворения по телу, Хорхе отодвинулся, ловко перевернул меня и прижал к себе.
– Бодрит лучше кофе, – хрипло проговорила я, скользнув ладонью на его шею. Хорхе приоткрыл один глаз, хитро усмехнулся:
– Никогда не любил кофе.
Мы пролежали в полной тишине довольно долго. Солнце заглядывало в комнату, делая ее не такой мрачной, как до этого. Хорхе бездумно вырисовывал круги на моей спине, хотелось спросить, что у него в мыслях, но не было ни сил, ни желания нарушать воцарившийся покой. За дверью этой комнаты меня ждали ребенок и Мартина, его – Аарон, Матиас, клуб и еще куча наверняка незаконных дел. Таких моментов, как сейчас, могло и не повториться больше, поэтому мы продолжали молчать, лениво прикрывали глаза, изредка сталкивались взглядами и улыбались.
Я первая выпуталась из кольца его рук, направилась в душ и снова растянулась на кровати, пока Хорхе занимал ванную комнату.
– Если ты продолжишь так лежать, то мы никогда не выйдем отсюда, – усмехнулся Хорхе, вернувшись в комнату с одним полотенцем на бедрах. Я покраснела, потянув одеяло на себя. – Это тебе не поможет, – предупредил он, кинув в меня огромную толстовку, которую вчера сам на меня надел. Я села, спешно натянула ее, скрывая наготу. Хорхе уже застегивал пуговицы на белой рубашке. Я разочарованно поджала губы. Не то чтобы хотелось подглядывать, но почему бы и нет.
– За целое утро не насмотрелась?
– Была занята тем, что закатывала глаза от удовольствия, – фыркнула я, поднимаясь с кровати в поисках джинсов. Хорхе тут же оказался рядом. Я тяжело сглотнула, заглядывая в карие глаза, и сама потянулась его поцеловать.
Простой, легкий поцелуй посреди дня, как привычка, как глоток воздуха, которые даже и не замечаешь, делаешь на автомате. Именно таким он показался, когда Хорхе отстранился и принялся небрежно закатывать рукава, а я все же вытащила свои джинсы из-под пальто.
Через несколько минут мы спустились на кухню, где царило непривычное оживление: Матиас что-то помешивал в кружке на столешнице, задевая маленькой ложкой стенки; Аарон и Лу пили кофе за барной стойкой, и девушка то и дело касалась его руки; Мартина сидела за столом у окна с сигаретой, перед ней лежала открытая книга; а Генри в коляске с любопытством разглядывал висящие погремушки.
– Доброе утро, – как обычно весело поздоровался Хорхе, будто вчера не говорил о том, что я должна уехать. Аарон отвлекся от Лу.
– То есть больше мне можно не заниматься новыми документами?
– Будто ты уже начал, – фыркнул Хорхе. Аарон усмехнулся.
Я выпустила теплую ладонь, собираясь подойти к малышу, но Хорхе опередил меня, подхватив Генри на руки. Я замерла рядом, коснувшись маленькой щеки пальцем. Я не знала, что за чувство разлилось внутри в этот момент, но почему-то была уверена, что это счастье. Полное, безграничное и… мое.
Мартина отвлеклась от книги, смерила Хорхе строгим взглядом, посмотрела на меня. Я смутилась, но все равно направилась к ней.
– Привет. – Я опустилась на стул напротив Мартины.
– Доброе утро.
– Как Генри вел себя ночью?
– Спал как младенец, – отозвалась женщина, выдыхая дым в открытое окно.
– А ты как? – Мы не разговаривали об этом, но я чувствовала ответственность за нее. Ведь из-за моего выбора она снова окунулась в жизнь, от которой однажды сбежала.
