Сердце Тайфуна полностью

Пальцы пробежались по черной ткани пиджака, я оглядела костюм из дорогой ткани, замечая цвет рубашки. Бордовый. В тон моего платья. Простое совпадение, которое, скорее всего, никто, кроме меня, даже не заметил.

– Ничего рассказать не хочешь? – тихо спросила я, поддаваясь его движениям.

– И как тебе танцевать с врагом? – шепотом спросил парень, видимо, имея в виду Лукаса.

– Вполне неплохо, ты даже ни разу не наступил мне на ногу, – усмехнулась я, устремив взгляд за его плечо, чтобы рассмотреть любопытные лица присутствующих. Еще там, наверху, наблюдая за Гонсалесом и Марией, я думала о том, хотела бы оказаться на ее месте или нет.

Ответ нашелся, ведь сейчас я с ним танцевала. И у меня не было желания стать его невестой. Но я смогла бы играть эту роль.

– О чем вы говорили с Санчесом?

– Сверяли график.

– Зачем?

– А о чем вы говорили с Марией?

– О том, как вульгарно выглядит твое платье.

– Я была уверена, что вам понравится.

– Нам должно польстить то, что ты о нас подумала?

– Вы красиво смотритесь. – Неожиданно даже для меня тема свернула в другую сторону, заставив прикусить нижнюю губу от неловкости. И зачем? Зачем я это сказала?

– И фальшиво.

– И фальшиво, – согласилась я, – но думаю, всем все равно. Посмотри на этих людей. Они пьют, общаются, большинство из них вечером уедет в веселой компании, они проведут вместе ночь, а наутро разойдутся и не вспомнят, что Мария Перес и Аарон Гонсалес слишком скованно вели себя друг с другом. – В макушку прилетел тихий смешок, что показалось благоприятным знаком.

– Что вы обсуждали с отцом?

– Он ведь сказал тебя не вмешивать.

– Я уже замешана. – Пальцы нервно сжались на его плече, взгляд метнулся вверх, останавливаясь на покрытом легкой щетиной подбородке. – Это связано с убийством?

– А ты ответишь на вопросы?

– Смотря что ты хочешь спросить, – отозвалась я, подалась вперед в попытке заглянуть в его глаза. Тайфун слегка наклонился, едва не столкнувшись со мной носом. Как-то случайно мы оказались слишком близко друг к другу. И кажется, даже не заметили этого, продолжая смотреть. Вся непривлекательность Гонсалеса куда-то улетучилась. Даже смерть Генри казалась отголоском чего-то былого и давнего. А передо мною, в непозволительной близости, стоял обычный мужчина. И я бы соврала, если бы сказала, что он не привлекателен. Аарон Гонсалес был чертовски привлекателен. И если бы не его помолвка с моей сестрой, то, быть может, я бы использовала его для одиноких вечеров. Правда, не думаю, что его бы это устроило.

Я тихо кашлянула, благоразумно отодвигаясь и заканчивая немую битву взглядами. На нас все еще пялилась куча народа, среди которого находилась и моя семья.

– Мы нашли пулю с пентаграммой, – прошептал Тайфун, когда моя рука соскользнула с широкого плеча, а вторая вырвалась из хватки его ладони. Я вздрогнула, от удивления распахнув глаза.

Проклятие, он ведь наверняка все понял!

В голове всплыли недавние обрывки воспоминаний. Сейф, папка с делом, кольцо, висящее сейчас на моей шее, и… пуля с гравировкой в виде пентаграммы.

Ноги сами понесли к выходу на задний двор. Сейчас там должно быть меньше всего людей, а мне срочно нужно остаться в одиночестве и сделать хоть один нормальный вдох, потому что страх уже прохладой касался плеч, вызывая мурашки, от которых хотелось прикрыться.

Я выбежала на крыльцо и запрокинула голову. На черном небе рассыпались мириады звезд. И в обычный вечер я наверняка бы остановилась, чтобы рассмотреть почти каждую. Но сейчас хотела лишь избавиться от страха.

Мы нашли пулю с пентаграммой.

Это могло быть совпадением, ошибкой, подставой или бог знает чем еще, но душа цеплялась за самый мрачный и невозможный вариант. Теперь я понимала, почему отец сказал ему не впутывать меня. Но, если смотреть фактам в глаза, я впутана в это уже пятнадцать лет. И двадцать два года я варилась во всем остальном.

– Этого ты добивалась?

Только ее не хватало. Только не это. Ну почему? Почему она не выбрала любой другой момент? Почему именно тот, где я еле стояла на ногах и не соображала?

– Чего? – все же спросила я, разворачиваясь к младшей сестре. Мария едва сдерживала слезы, сжимала ладони в кулаки, пытаясь совладать с эмоциями. Вот только контроль ей всегда давался с трудом.

– Почему ты хочешь все испортить?

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Что между тобой и Аароном?

Вот так да… даже не находилось слов, чтобы найти ответ на это. Что между мной и Тайфуном? Неприязнь, желание убить? Хороший вопрос.

– Ничего.

– Не ври мне! – воскликнула она, порывисто шагнув вперед, вынуждая меня отойти. – Все видели то, что в приличном обществе не называется танцем.

– Мы просто разговаривали, меня не интересуете ни он, ни ты. Хотя теперь я понимаю, почему ты так легко согласилась на предложение отца, – усмехнулась я. – Даже не осуждаю за это. Гонсалес хорош собой. – Вот в чем в чем, а в таком меня еще не обвиняли. Точнее, обвиняли, и довольно часто, но это всегда пустые слова.

– Ты завидуешь, потому что отец счел меня пригодной для этой партии, а не тебя.

– Ты себя вообще слышишь, Мария?!