Совсем недавно я думал, что если кто-нибудь вроде Марии будет рядом, то жизнь непременно станет лучше, проще, светлее, а на самом деле тучи только сгустились.
Неожиданно раздался дверной звонок. Странно. Я нахмурился, потому что сегодня точно не ждал гостей. А если бы и ждал, то впускать никого в эту ночь все равно не хотелось. Как и рушить уединение.
Может быть, там подумают, что меня нет дома, и уйдут?
Но в дверь заколотили, следом раздалась целая тирада слов, которую оказалось сложно разобрать.
Я затушил сигарету и все же направился на первый этаж. Кто-то продолжал остервенело нажимать на кнопку звонка, сопровождая это громкими ударами и проклятиями. В кричащем голосе как-то легко узналась Луиза Перес.
– Я знаю, что ты не спишь, чертов придурок! Открывай! – донеслось до меня уже около двери. Она еще раз позвонила, и, когда собиралась ударить, я открыл, а Луиза ввалилась внутрь, угодив в мои объятия.
– Ну наконец-то! – выдохнула девушка, отстраняясь от меня.
– Ходить в гости без приглашения и по ночам для тебя норма? – вопросительно выгнув бровь, спросил я и закрыл дверь. Луиза пожала плечами. А я только сейчас заметил на ней спортивный костюм, и это, пожалуй, выглядело странно. Еще страннее казались покрасневшие глаза, ни капли макияжа и растрепанные мокрые волосы, будто она только что выползла из душа.
Я кивнул в сторону гостиной. Перес послушно пошла вперед, ничего не говоря и не спрашивая, и я почему-то тоже молчал. А уже на входе в комнату она резко остановилась, повернулась ко мне.
В глазах плясал страх, от которого девушка пыталась отрешиться, но не могла этого сделать, будто он крепко держал ее в своих руках.
– Я хочу знать, для чего ты задаешь мне те вопросы. Хочу, чтобы рассказал все, – тихо проговорила Луиза и нерешительно глянула на меня. Галстук, который я так и не снял, стал слишком сильно давить, словно Лу накинула удавку на шею и медленно затягивала ее. – Обещаю, от меня никто и ничего не узнает. Этот разговор и мой приезд – все останется только между нами.
– Давай сядем. – Я осторожно коснулся ее. Желание сжать эти острые плечи, скрытые толстовкой, и потрясти девушку возросло еще сильнее. Но Луиза казалась до жути напуганной, а привычки доводить девушек до истерики у меня не было, поэтому я легонько подтолкнул ее к дивану.
Луиза опустилась на самый край, не шевелясь, не двигаясь, ни капли спокойствия или надменности не скрывалось в ее жестах, взгляде и словах. Она походила на потерянного котенка, который искал ответы. И вероятно, главным из них был ответ на вопрос «за что?».
Я остановился позади нее, не найдя в себе сил сесть напротив. Эту историю я рассказывал только самому себе. И сейчас она просила выдать все, ради чего я жил последние пятнадцать лет. Девушка, которую я толком и не знал… черт, это ужасно. Все внутри сопротивлялось тому, чтобы открыть ей собственную душу. Но Луиза заговорила первой.
– Ты спрашивал об убийстве моей матери, – прошептала она, так и не повернув головы, – двадцать девятое декабря две тысячи восьмого года. – Черт возьми… все мои худшие предположения, кажется, сбывались. – Мы шли из церкви на холме. Дома уже ждал теплый обед по случаю возвращения отца из командировки, Матиас и Мария остались с няней, а мама взяла меня с собой убирать эти треклятые клумбы. – Она говорила тихо, размеренно, будто окуналась в историю, снова пачкала руки в грязи, убегала от матери, играя с собакой, живущей рядом с церквушкой. А я замер, подмечая еще одно совпадение, общее звено в этой цепи убийств. Церковь. Они обе возвращались оттуда в день смерти. – Центральная улица, погода, от которой хотелось спрятаться. Я постоянно плакала о том, как мне плохо, как я хочу лимонад, а мама уговаривала идти быстрее, будто что-то чувствовала. В какой-то момент я остановилась, отказалась идти дальше. А потом раздался громкий звук, кровавое пятно расплылось по белому пальто на груди матери. Что-то теплое на моем лице, красные капли на моей куртке. – Она замолчала, начав нещадно тереть ладони. Я шагнул вперед, порываясь взять ее за руки, но тут Луиза продолжила: – Мама рухнула прямо на меня. Игрушка улетела на землю, а я смотрела… – Я впитывал каждое слово, сверля ее затылок взглядом, пока Луиза не повернулась, пока ее губы не тронула усталая усмешка. – Я смотрела, как моя мама умирает, и ничего не могла сделать.
Подсознание сработало быстрее, заставило шагнуть вперед, опуститься рядом с девушкой и взять хрупкие ладони в свои, чтобы остановить эти жесты.
– Ты бы ничего и не сделала, – прошептал я, заглядывая в изумрудные глаза, сейчас кажущиеся черными.
– Я стояла и ждала, когда в меня тоже прилетит пуля, закрыла глаза в ожидании смерти. Ее все не было и не было, а потом я рухнула на колени, пытаясь разбудить маму. – Одинокая слеза скатилась по ее щеке, и я едва подавил в себе желание стереть ее. Черт возьми, даже для меня это звучало ужасно. – Вокруг было столько крови, что казалось, ею можно омыть весь город. А потом кто-то увел меня.
