— Добрый день, — пробормотал юноша, пытаясь незаметно собрать карты в кучу.
— Хотел спросить, как твои дела, но вижу, что хорошо, раз ты уже в карты играешь.
— Не играю, — Дармер бросил бесполезно занятие. — Я не знаю правил. Просто разглядываю картинки. Больше здесь все равно заняться нечем.
— А, «Разбитый мир», — Гефест сел на край кровати и стал переворачивать и перекладывать карты.
— Вы в нее играли?
— Случалось. За долгую жизнь чего только не случалось. Но редко, с таким графиком много не поиграешь… Знакомая колода. Мне подарили эти карты несколько лет назад, — сказал Гефест. — Я сыграл в них пару партий с Гимнуром. А потом забыл. Видимо, остались у Спинорога, он любитель такого времяпровождения. Судя по виду, с тех пор в эти карты часто играли. А теперь колода попала к тебе. Вот, как бывает.
— Если карты ваши, заберите их. Мы можем другую колоду найти.
— Зачем она мне? Я уже не помню, когда в последний раз за стол садился. А сейчас такое время… Даже Гимнур давно карты в руки не берет. Оставь себе.
Кандаону попалась карточка с собой, и он поднял ее поближе к глазам, рассматривая.
— Хорошо рисует, — произнес Гефест, — хоть и не художник. Маг, что подарил эту колоду, — пояснил он, — сам же ее и сделал.
— Он из Варнорта? — предположил Дармер. Ему слабо представлялось, как подарок Старейшине делает простолюдин.
— Да, — подтвердил Гефест. — Воин высшего ранга. И увлекается рисованием. Нечасто встретишь такого мага. Большинство не считает нужным тратить время на подобные занятия. А ведь воины видят за жизнь много такого, что простым магам неведомо. Посмотри хотя бы на карты с представителями народов, — Кандаон указал на несколько изображений жителей Земли Иных Миров. — Они не просто перерисованы из учебника монстроведения. Видно, что художник лично встречался с этими существами.
Дармер посмотрел на карту оборотня. Изображение отличалось от иллюстраций, виденных им ранее, но… Дармеру захотелось, чтобы картинки из книг больше соответствовали действительности, чем угловатое тощее чудовище с горящими потусторонним светом глазами.
— Да, оборотни на самом деле выглядят так, — Гефест угадал, о чем думает Дармер. — Надеюсь, тебя они не пугают?
— Конечно, нет.
— Вопрос не праздный. Вполне может быть, что скоро тебе предстоит сражаться с этими существами. И убивать их.
Дармеру послышался в его голосе намек, но он не понял, к чему клонит Старейшина.
— Дармер, я бесконечно горжусь твоим поступком после дуэли. Ты пощадил противника, отпрыска враждебного твоей семье клана, хотя имел полное право убить. Но понял, что его поступки не заслуживают смерти. Сказать честно, я думал, ты не услышал мои рассуждения о милосердии и правильности выбора. Рад, что ошибался. Но в чем я точно не ошибся — так это в решении стать твоим наставником. Я встречал немало талантливых магов, но лишь единицы из них были способны понять подобные вещи.
Дармер молчал, не зная, что сказать. Он чувствовал по голосу Старейшины: для него моральный рост ученика гораздо важнее успехов в магии.
— Разумеется, поздравляю и с победой. Это твоя первая по-настоящему серьезная битва с начала тренировок. Ты отлично ее выдержал. Скажи, последний призыв, что сразил Антареса — мне показалось, или Молния приняла форму змеи?
— Вам не показалось. Это была змея. Но я не знаю, почему так получилось. Я не заставлял Молнию становиться такой. Просто выстрелил почти бездумно.
Старейшина посмотрел мимо ученика, устремив взор куда-то глубоко в свои мысли. Дармеру подумалось, что в комнате не хватает окна с видом на океан, поскольку сейчас Кандаон глядел в стену.
— Давно доказано, — произнес Гефест, — опыт наших предков не исчезает, а накапливается в нас самих. Благодаря этому мы контролируем магию лучше, чем сто лет назад. Но не исключено, что память поколений гораздо глубже, чем мы представляем. Она может проявляться не только в контроле. Змея — символ твоего клана. Если его память и сила живут в тебе, то когда молния прошла через твое тело, это они собрали ее, наделили сознанием и направили в цель.
Дармер снова не ответил — слова Старейшины потрясли его. Это слишком невероятно, чтобы быть правдой. Представить, что некие отголоски твоей семьи живут где-то в глубине… сознания? Энергетики? Немыслимо.
Но ведь электрическая змея была настоящей, она вышла из руки и сразила Гиртаба! Без его, Дармера, участия.
— Как назовешь этот призыв? — вопрос поставил задумавшегося юношу в тупик.
— Назову…?
— Я знаю об элементе Молнии все. Это основа моего боевого стиля, и я изучал ее большую часть жизни. Поэтому, не боясь ошибиться, скажу, что твоя электрическая змея — не просто разновидность Цепи Молнии, а новый призыв. Как создатель ты должен дать ему название.
— Но я создал его случайно и сомневаюсь, что смогу повторить…
— Сможешь, — прервал Гефест. — Раз создал один раз, создашь и другой. Заклинание этого стоит. Но нужно дать ему название.
