Суды, как и в человеческом мире, следили за тем, чтобы те, кто не придерживался правил, наказывались, причем наказания здесь явно были более серьезными, чем где-либо еще. Пытки были распространенным методом, считалось, что они помогают предотвратить правонарушения. И наконец, существовали комиссары ведьминского мира, они выполняли тяжелую работу и по мере надобности арестовывали как ведьм, так и теневых существ.
Поскольку им приходилось противостоять всякому народу, они были так хорошо обучены, как никто другой в городе.
Во время моего пребывания в Морской Душе один из них выбрал меня и при этом наболтал много лишнего.
Он не был особенно милым, даже не был по-настоящему нежным — но он разговаривал со мной, как с нормальным человеком. Я не разделяла его взглядов, но с удовольствием слушала его, и поняла, что если я уйду от Седы, мне придется стать достаточно сильной, чтобы смочь всем противостоять. Он, сам того не понимая, раскрыл многое — например, что существует сила разных форм и даже цветов. Была физическая сила, духовная и магическая. В конце концов я нашла способы овладеть каждой из них.
Вздохнув, я наблюдала за группой туристов, которые фотографировали дом. Музей должен был открыться только через два часа, но уже сейчас европейцы и азиаты использовали каждую свободную минуту, чтобы на него поглазеть.
Потом, наконец, я увидела Вэла.
Он отделался от толпы других туристов и бросился ко мне, как будто не ожидал меня встретить. Что за дурачество. Ужасное, ужасное дурачество.
И все же я не смогла удержаться, и в уголках рта у меня промелькнула улыбка.
Сегодня он оставил свою бейсболку дома, и были видны короткие черные волосы, такого же цвета, как брови. Его смуглая кожа была подсвечена восходящим солнцем, а когда он приветственно улыбнулся мне, зубы сверкнули белизной.
После поцелуя между нами что-то витало, но я была рада, что он не стал это обсуждать.
— Ты чувствуешь себя лучше? — спросил он и взял меня за руку. Он просто крепко держал ее в своей, ненавязчиво. Приятно. И опасно. — Я волновался, но Тино настоял на том, чтобы я не входил в дом.
Я отвела взгляд от его голубых глаз, а сердце у меня бешено колотилось, потому что я ненавидела эту дружескую непринужденность между нами и в то же время хотела, чтобы она продолжалась.
— Я в порядке. — И осторожно отняла у него руку.
Если бы он только знал, что я сделала этой рукой, он по доброй воле никогда больше не прикоснулся бы к ней.
Несмотря на явное сомнение, заметное у него на лице, он не стал продолжать расспросы.
Поскольку мы хотели, чтобы нас впустили в нерабочее время, мы постучали в переднюю дверь. Через несколько мгновений нам открыл грубоватый парень с пирсингом в носу и посмотрел на нас почти со скучающим видом.
— Да?
— Мы хотим нанести визит в штаб Совета, — объяснила я.
Он что-то пробормотал и сделал шаг в сторону, чтобы нам удалось войти под возмущенными взглядами туристов.
Охранник поспешно закрыл за нами дверь, а затем провел нас к прилавку, на котором были разложены различные листовки и открытки.
— Ваш билет, — буркнул охранник и подал нам два невзрачных чека, после чего сделал вид, что мы растворились в воздухе. Сел на свой табурет за стойкой и принялся осматривать свои покрытые черным лаком ногти.
Я кивком головы показала Вэлу, чтобы он двигался дальше.
В конце концов, я бывала здесь раньше и знала, каким тайным проходом мы сможем проникнуть в магическое отделение.
Нам пришлось пройти через салон, где все было обставлено так, как, считалось, было при жизни архитектора Галье, и я оказалась рядом с украшенным золотом очагом. И нажала кнопку в нижней части Каменной полки. Через несколько секунд висящий рядом гобелен начал предательски развеваться от потока прохладного воздуха.
— Когда здесь туристы, они бродят повсюду, и было бы очень трудно проскользнуть. Вот почему мы так рано, — объяснила я, отодвигая кусок гобелена, чтобы Вэл мог легко увидеть потайной ход.
— Здесь есть только этот вход?
— Нет, но для посетителей добраться до этого проще всего, — ответила я. — Иди уже.
Он усмехнулся, а затем прошел вперед, чтобы я могла за ним последовать. Как только мы добрались до первого факела, дверь с тихим шорохом закрылась.
Перед нами простирался короткий коридор, который через несколько метров закончился высокой двойной дверью. Я постучала бронзовым дверным молотком, и двери распахнулись внутрь. Они открылись в огромное фойе, где царила оживленная суета.
— Добро пожаловать в штаб Совета и суд, — провозгласила я, слегка задыхаясь, так как от атмосферы и всего увиденного у меня опять перехватило дыхание.
