Почему он так долго?! Как он смел вот так поступать с ней?! Как смел смотреть на кого-то другого, когда его ждала Истинная? Его метка принадлежала ей! Он принадлежал ей!
А когда Шейн все-таки пришел, у нее оборвалось что-то за грудиной. Без слов и объяснений, Ханна поняла, что сегодня были не только взгляды.
Сегодня он по-настоящему был с другой. Не сработали ни зелья, ни ритуальные круги, призванные для того, чтобы держать его под контролем. Ничего не сработало!
Ее захлестнула ярость:
— Где ты был?! Только не говори мне про службу!
— Хорошо, не буду, — он скинул темное пальто и, так и не взглянув на жену, прошел в гостиную.
Она рванула следом:
— Ты был с другой женщиной да? С другой?
Шейн не ответил. Только как-то раздраженно дернул плечом и отвернулся.
— Да как ты посмел! — она подлетела к нему и со всей мочи толкнула в грудь.
Он даже не шелохнулся. Смотрел на нее исподлобья и молчал.
— Я тебе задала вопрос! Как ты посмел. Я твоя Истинная! Я! А ты с кем-то спутался?
Ненависть душила, а перед глазами стояла пелена злых слез:
— Я все скажу матери!
Шейн только брови поднял, мол: и что дальше? Что твоя мать сделает? Накажет дракона?
От бессилия сводило зубы.
Ханна прекрасно понимала, что мамаше, этой никчемной сельской ведьме, которая только и могла, что помыкать прислугой в захолустном Родери, было не по силам повлиять на дракона.
— Она проучит ту мерзавку, с которой ты…
Договорить ей не удалось, жестки пальцы молниеносно сдавили горло, не позволяя вздохнуть и закончить фразу.
— Пусть только посмеет сунуться!
Ханна испуганно охнула. Да, к холоду со стороны мужа она уже начала привыкать, а вот с его яростью столкнулась впервые.
Он защищал эту гадину! Уму не постижимо! Мало того, что не собирался извиняться, так еще и защищал. И взгляд его из равнодушно морозного стал ледяным. За окнами тут же завыло, загудело, и вечерние тучи разродились внезапным снегопадом.
— Я все расскажу императору, — прохрипела Ханна.
— Рассказывай, — Шейн легко отпихнул ее от себя и отвернулся.
Ему и правда было все равно.
Не в силах больше терпеть этого, Ханна бросилась прочь. Все внутри кипело и пылало, пульсировало от злой обиды.
Мерзавец! Предатель! Чудовище! Как он вообще смог пренебречь меткой Истинности? Как посмел?!
Обычно она доставала ведьмино зеркало только когда была уверена, что дома никого нет. Но не сегодня. Ей нужно было связаться с матерью немедленно! Рассказать о том, что произошло!
Ей даже в какой-то мере хотелось, чтобы Шейн зашел к ней и увидел, чем она занималась. Чтобы понял, что она не просто девка, которой можно безнаказанно пренебрегать, чтобы знал, что у нее есть защита! И за любой проступок придется расплачиваться.
Но, конечно, она понимала, что он не зайдет. Ему все равно:
— Мерзавец! Скотина! — стонала Ханна, размазывая слезы по щекам, — ненавижу!
В этот раз мать ответила быстро, будто знала, что дочь вот-вот объявится, и ждала.
— Ма-а-ам, — провыла Ханна, картинно прижимая ладонь ко рту.
Крупные слезы катились по щекам, внутри полыхало.
— Ну что еще? — Барнетта, как всегда, отреагировала жестко.
— Он…он…
Ханна зажмурилась и заревела пуще прежнего, чем еще сильнее разозлила и без того раздраженную мать:
— Хватит выть! — рявкнула та, — говори нормально!
Ханна вскинула взгляд к потолку и глубоко вдохнула, пытаясь справиться с рыданиями, потом икая и срываясь сказала:
— Шейн…Шейн изменил мне.
— Прогулки под луной – еще не измена, — сказала практичная ведьма. От романтики она была далека, ее волновала только выгода.
— Нет, мам. Он был с ней! Как с женщиной! Сегодня!
Барнетта нахмурилась:
— Уверена?
— Да, мам. Да! Он даже не пытается отрицать! Ему все равно!
А вот это уже проблема.
— Метка на месте?
— Да. Вот, — Ханна торопливо задрала рукав, обнажая привычную вязь на запястье, — у него тоже.
Ведьма нахмурилась еще сильнее. Не должно такого быть. Дракон, нашедший свою истинную, не мог смотреть по сторонам. У них природа такая, что как только метка появлялась – ее обладательница тут же становилась самым ценным в жизни, а другие переставали существовать.
Да, метка у Ханны была ворованной, но сути это не меняло. К тому же для верности Шейна подпаивали нужными зельями. Он уже должен был насквозь пропитаться всем этим, и от Ханны ни на шаг не отходить! Барнетта досконально изучала этот вопрос и все предусмотрела, ошибок быть не могло!
— Все! Не стони! — цыкнула она на дочь, начавшую снова всхлипывать, — завтра с утра я уже выезжаю. Как приеду, разберусь. Скажи пока Роне, чтобы она эту девку вывела из строя.
— Откуда я знаю, где твоя Рона! Я ей сказала про сглаз, она ушла и больше не вернулась. А девка этак так и продолжает к моему мужу лезть!
— В смысле не вернулась? — вот тут Барнетт всерьез напряглась.
— А вот так! Ушла и все.
— Сколько ее уже нет?
— Дней пять, не меньше…
— И ты все это время молчала? — ведьма рявкнула так, что по зеркалу побежала возмущенная дрожь.
— Я ей в няньки не нанималась! — обиженно огрызнулась Ханна, — у меня тут семейная жизнь трещит по швам, а я за какой-то дурой буду следить?
Барнетта побагровела: