Мы успеваем отойти на приличное расстояние, обходя стволы деревьев и кусты, когда я впервые замечаю медведицу, приближающуюся к тому месту, где всего несколько секунд назад стояли мы… И кровь стынет у меня в жилах. Никогда не знаешь, какое оно, это животное, на самом деле, какие чувства пробудит оно в тебе, пока не встретишься с ним сам. У меня перед глазами – самка черного медведя, метра два с половиной ростом. И если ей вдруг вздумается встать на задние лапы, то она запросто будет взирать на меня сверху вниз.
Я знаю, что она знает, что мы здесь, однако первым делом она идет к тем кустам, где жалобно плачет ее детеныш. И тут мне приходит в голову, не то же ли самое случилось с туристом, о котором упоминала в первый вечер Винанти. Может, тот бедняга тоже принимал участие в невинном и совершенно законном квесте, когда вдруг повстречался с медвежонком, которому как раз приспичило прогуляться, и это неизбежно привело к тому, что его мамаша отправилась следом за ним.
Я все так же удерживаю Лювию у себя за спиной и очень тихо что-то ей говорю, хотя сам этого почти не слышу – все заглушает мое сердце, решившее уподобиться барабану. В какой-то момент мы теряем медведицу из виду, но двигаюсь я все с той же осторожностью. Разворачиваюсь, беру Лювию за руку, и мы продолжаем идти. Пальцы у нее просто ледяные, и я чувствую, как она дрожит, не меньше, чем я сам.
Если кто-то считает, что мы, мужики, в подобного рода ситуациях обязаны быть храбрыми, так пусть лучше заткнется. Я вам не какой-нибудь гребаный Беар Гриллс[35].
До нас снова долетает медвежий рык. Где-то далеко, но насколько – определить не берусь. Услышав его, Лювия подпрыгивает на месте и еще крепче сжимает мою руку.
– Как думаешь, она идет за нами?
– Не знаю. Вроде бы не должна.
Бедняжка так часто оглядывается назад, стараясь хоть что-то разглядеть у нас за спиной, что грядущую боль в области шеи уже точно себе обеспечила. В этом я ее не виню; если бы я не взял на себя роль лидера (как это получилось, и сам не пойму), то сейчас делал бы то же самое. В конце концов отпускаю ее руку и обнимаю за плечи.
– Не волнуйся ты так, ладно? Мы ей не настолько интересны, как ее детеныш. Скорее всего, сейчас она устраивает ему грандиозную взбучку за побег посреди ночи. Типа: «Что это ты себе позволяешь?» да «Как ты мог?» и «Знаешь, как я перепугалась?».
И я слышу, как она выдыхает воздух, который, вероятно, задерживала.
– Уф, ну да, сейчас ему достанется.
– Почти как тебе, когда ты удрала в Лас-Вегас вместе с Тринити.
– И не просто так удрала, а на концерт «Грин Дэй». У нас было такое чувство, что если мы не поедем, то будем жалеть до конца наших дней.
– А правда, что в качестве наказания Джойс заставила тебя написать сочинение?
– Ну да, и это было гораздо изощреннее, чем ты можешь себе представить.
Идем довольно долго, пока она рассказывает о том, как несколько часов просидела за кухонным столом, в деталях описывая свой поступок и объясняя самой себе, почему это плохо, а также проводя глубокий психологический анализ того, что должна была испытать по этому поводу ее бабушка. Потом мы начинаем прыгать с темы на тему; я прислушиваюсь к каждому шелесту вокруг, пока нас обоих мало-помалу не отпускает.
Сколько времени прошло, прежде чем мы наконец остановились, я не знаю. Лично мне показалось, что целая гребаная вечность.
Одно я знаю точно: теперь вокруг нас ничего уже не слышно… Но и света фонаря нашего лагеря не видно нигде.
– Окей, давай составим список плюсов и минусов. Самый очевидный и большой плюс – мы пережили встречу с медведицей. Очевидный минус – мы уже точно не выиграем квест, к тому же немного заблудились. Думаю, куда клонится чаша весов понятно, так?
Облегчения Эшеру это, похоже, не приносит. Он сидит на земле, спиной к стволу дерева, локти уперты в колени. А я стою перед ним, поскольку у меня по всему телу все еще бегают мурашки от страха, так что если я сяду, то рискую растерять весь адреналин и больше уже не встать.
– Это я виноват. Не смотрел, куда идем. – Он трет руками лицо. – А теперь нам лучше не двигаться, чтобы снова не столкнуться с этой зверюгой.
Все верно. Мало того, все вообще может стать сильно хуже, если мы забредем еще дальше от лагеря. Пинаю носком его кроссовку.
– Никто из нас двоих в тот момент вообще не сказать что мозги включил. К тому же ты… Не зазнавайся, но ты вел себя просто супер. – И даже более, чем супер. То, как он меня обнял и все время что-то мне говорил, чтобы отвлечь от этого ужаса… – Я бы, наверное, просто грохнулась в обморок, где стояла, и теперь служила бы ужином для той мохнатой парочки.
Он кивает, хотя взгляд его потерян. Сажусь возле него и хватаю его за руки, чтобы помешать ему разодрать себе лицо.
– Спасибо тебе, – говорю я, снижая голос почти до шепота. Но это не помогает: в мертвой тишине этой части леса кажется, что все звуки многократно усиливаются. – Мы не могли уйти так уж далеко, и я уверена, что нас уже ищут. Кончай терзаться.
– Это не так просто.