Уже около часа мы друг друга упорно игнорируем. А так как я по-прежнему не включаю свой мобильник по тем причинам, которые мне самой еще предстоит осознать, решаю развлечься, заглянув в книжку Атланты. Ух ты, просто класс! Страстный любовный роман, некогда случившийся на Диком Западе между аристократкой и индейцем-полукровкой. Из племени чероки, ясное дело.
Эротические сцены прописаны во всех деталях и весьма фантастичны. Аристократка при первом же соитии обнаруживает в себе способность к множественному оргазму. Полукровка, судя по всему, стал великим экспертом по части любовных утех, выращивая чистокровных скакунов и сражаясь с наемными бандитами и убийцами. В этой мешанине из апокалиптического размаха гроз, угонов скота и нападения на дилижанс, в котором она куда-то там ехала, совершенно невероятно, чтобы у них хватило времени друг друга полюбить.
Глухой удар отрывает меня от чтения в тот самый момент, когда героиня стоит на пороге открытия прелестей орального секса. Выглядываю из-за кресла в обеденной зоне и вижу Эшера: стоит в узком коридорчике в конце кемпера, упершись руками в стены, чтобы не упасть. Судя по тому, как он потирает голову, ясно, чем именно он ударился. Даже отсюда могу оценить его пылающие щеки и темные круги под глазами.
– Эй! – Швыряю книжку на стол и бегу к нему. – Тебе еще нельзя так резко вставать. Ты же полтора дня пролежал, и температура еще не спала.
– Да что ты говоришь, – бурчит он голосом более хриплым, чем обычно.
Его хмурый вид и то, как старательно он избегает моего взгляда, меня не удивляют и уж точно не ранят. Тот самый Эшер, к которому я давно привыкла. Такого я даже предпочитаю – он безопаснее. Кажется абсурдом, что он еще недавно осушал мне слезы и наговорил много красивых слов, а теперь ведет себя так? Все верно, но это не моя проблема.
Это его проблема.
Его проблема, если уж ему приспичило таскаться по всему автодому, словно очнувшемуся после наркоза коту.
Скрежеща зубами, интересуюсь:
– Тебе помочь?
– В чем? Поможешь мне его подержать?
До меня не доходит смысл его вопроса, пока он не отодвигает дверцу в туалет и не тыкает в унитаз. Смотрит на меня искоса и так быстро, что едва успеваю установить визуальный контакт.
Растягиваю губы в широченной улыбке.
– Сомневаюсь, что там есть нечто такое, для чего потребуется вторая рука, но я восхищаюсь твоей самооценкой.
Он еще что-то бурчит себе под нос, после чего захлопывает дверь прямо передо мной. А так как здесь нет никого, кто мог бы стать свидетелем моего идиотского поведения, то я прикладываю ухо к двери – убедиться, что он там не шлепнулся в обморок. И, едва уловив первый звук падающей струи, быстро ретируюсь назад, к креслам.
Возвращение Эшера в постель оказывается еще более проблематичным. Кажется, он не ложится, а бросается на матрас. Или это он упал? Я несколько раз то раскрываю, то снова закрываю книжку у себя на коленях, пока наконец не решаюсь осторожно подойти и посмотреть, что там происходит. Оттуда не доносится ни звука, а моему взору предстают две ступни, свисающие с кровати вниз, и неприлично накачанная задница, торчащая вверх.
– Эшер?
Ни звука в ответ. Каким бы чудаком на букву «м» он ни был, я-то знаю – он не стал бы молчать, понимая, что я переживаю.
Подскакиваю к нему, отодвигаю его ноги в сторонку и запрыгиваю на кровать. Лежит он по диагонали, лицом ко мне. Губы чуть приоткрыты, дыхание частое, кожа в капельках пота. Даже не успев поднести руку ко лбу, я уже заранее знаю, что меня ждет.
– Вот дерьмо, – шепчу про себя.
Уже почти девять, температура тела и так всегда поднимается к ночи, а в сочетании с лихорадкой это только усугубляет ситуацию. Будь у меня под рукой тысячелистник, верблюжья трава или шалфей, я бы приготовила ему классный целебный настой, ведь до следующего приема жаропонижающих еще несколько долгих часов. Но увы, моя расчудесная цветочная лавка сейчас от меня очень и очень далеко.
Легонько глажу его пылающую жаром щеку, а сама думаю, что можно еще предпринять. Звонить Атланте и пугать ее не хочется, потому что временные ухудшения у таких больных – вообще-то обычное дело.
Эшер что-то мычит и слегка поворачивает голову к моей руке. Ого, смотри-ка ты, теперь он стал ласковым. Убираю влажную челку со лба, наклоняюсь к нему и шепчу:
– Ну как, тебе больше не нужна моя помощь, чтобы его подержать? – Щелкаю его по носу, и он фыркает в ответ. – Да уж, карма – та еще сука.
– Ведьма, – выдыхает он.
В итоге, не придумав ничего лучшего, я решаю помочь ему стянуть футболку, потому что он все потеет и потеет, и сейчас она уже не что иное, как мокрая тряпка, прилипшая к телу. Заставляю его перевернуться на спину, потом иду на кухню, смачиваю кухонную салфетку тепленькой водичкой. Сворачиваю ее в трубочку и осторожно кладу ему на лоб и виски. Может, подействует.
Ни на долю секунды не позволяю себе отвлечься на грудные или брюшные мышцы Эшера. Любоваться им, когда он здоров, – это одно, но когда болен? Я знаю, где нужно остановиться, соблюдаю границы.