Выдыхаю тонкую струйку воздуха, она наверняка светится от всего того, что у меня сейчас внутри, после чего наклоняюсь к нему и – целую.
Губы у него очень горячие, и, судя по легкому вздрагиванию, я застаю его врасплох. Наши носы сталкиваются.
Отстраняюсь и осторожно снимаю с его глаз ткань. Брови и ресницы у него влажные, он пару раз моргает, и только после этого взгляд его фокусируется на мне. Хочу нарисовать его глаза. Просто умру, если не нарисую его глаза.
И я улыбаюсь, улыбаюсь как раз в тот момент, когда из глаза у меня выползает слезинка и бежит по щеке.
– Для меня тоже ничего не изменилось, Эш Кетчум.
Он так на меня смотрит… Мне бы никогда и в голову не пришло, что Эшер будет так на меня смотреть, с таким изумлением. С таким радостным изумлением, как будто он пялится на выигрышный лотерейный билет и не знает, что с ним делать, как распорядиться внезапным богатством.
Мне кажется, что он даже дышать перестал.
Пока он вдруг не начинает действовать. Одной рукой мягко обнимает мое лицо – большой палец ложится в уголок рта – и крепко целует. Губы наши сближаются стремительно, неловко, и, прежде чем я успеваю осознать, что Эшер Стоун и вправду меня целует, чувствую, как его рука обвивает мою талию. Взлетаю вверх, голова моя как будто бы обретает невесомость, и вот я уже лежу на спине, а он – надо мной.
Часто дыша, он чуть отстраняется. Опирается на локти, и мы смотрим в глаза друг другу. Кажется, еще никогда в жизни я не чувствовала такого наплыва эмоций. Не стану отрицать, что представляла себе это – именно эту позу, точь-в-точь – бессчетное количество раз. И все же реальность многократно превосходит все мои ожидания и фантазии.
Мои пальцы нежно ложатся ему на затылок, мягко перебирают пряди, зарываются в них, а он, как будто только этого и ждал, снова падает на меня. Его губы ласкают, ищут, просят прощения, и я раскрываюсь ему. Мои руки бродят по его шее и голой груди, не обращая ни малейшего внимания на то, что кожа его влажная от пота. А когда поцелуй становится глубже и в дело вступает его язык, мне кажется, что моя голова взрывается. Из меня вырывается стон. Этот поцелуй отзывается во всем моем теле. Когда же он сжимает руками мои бедра, словно едва сдерживаясь, я пользуюсь случаем и нежно кусаю его нижнюю губу.
На мгновение он останавливается, а я подглядываю за ним сквозь опущенные ресницы, обхватив его шею руками, как жгутом: не хочу отпускать, если вдруг решит отстраниться. Взгляд его не отрывается от моих губ, настолько пристальный, что отзывается в животе закрутившимся смерчем, а он если и до этого дышал тяжело, то теперь кажется, будто пробежал марафон. И все время моргает, словно не может поверить, что каких-то полсекунды назад меня целовал.
Легкое движение моих рук – и я снова ищу его губы. И страшно теряюсь, когда утыкаюсь в щеку, пока не понимаю, что в последний момент он отвернулся и зарылся лицом в ложбинку между моей шеей и плечом.
Оттуда слышится горестный вздох.
– Вот блин, – жалобно стонет он. – Только тебе может прийти в голову креативничать, когда я помираю от простуды. Я же, наверное, заразный.
Я улыбаюсь, ничуть не разочарованная. Ощущать своим телом его вес и жар, чувствовать на своей шее его дыхание – чуть ли не лучшее, что случилось со мной за очень долгое время.
– А я захомутала сорок первого номера «УКЛА Брюинз», – хвастаюсь я. – Оно того стоило.
Слышу, как он хлюпает носом, но под действием эндорфинов мне это кажется даже милым.
– Извини, что попросил тебя подержать его, – бурчит он. – Это я сам на себя злился.
– Это были другие Эшер и Лювия. Другая эпоха. Другая вселенная. Если в будущем тебе понадобится моя помощь в управлении твоим инструментом, можешь на меня рассчитывать.
Чувствую, как он затрясся – смеется.
– Подруга, это тяжелая техника. – Он вытягивает руки, чтобы немного отстраниться и посмотреть мне в глаза. Уф, не может быть. С этого ракурса, без футболки и так близко… Чувствую себя на месте той аристократки точнехонько в тот момент, когда индеец-полукровка зажал ее в своей конюшне, просунув колено между ног. – Не думаю, что ты к этому готова.
Скольжу руками по его обнаженным бокам. Кожа по-прежнему очень горячая и на прикосновение откликается мурашками. Большим пальцем легонько провожу по кубикам на животе.
Эшер стискивает зубы и делает ровно то, чего я и ожидала: отводит бедра назад, отстраняясь от меня… хочет скрыть свою мгновенную эрекцию.
– Ох, Эш, что-то мне кажется, что кто к этому не готов, так это ты.