Она… меня обезоруживает, вот черт. От вспышки страсти я в мгновение ока перехожу к нежности, вероятно, потому, что с ней и то и другое идет рука об руку. С этой минуты так всегда и будет. Так естественно. Так…
Наклоняюсь, чтобы поцеловать ее снова, на этот раз – нежно, едва касаясь губ, чувствуя ее дыхание. И внезапно кажется, что этого автобуса, набитого ньюйоркцами и туристами, просто не существует: ни разговоров вокруг, ни тяжелого запаха.
Ни мужчины слева, вновь решившего прочистить горло.
Лювия отстраняется и так быстро разворачивается, что я едва успеваю среагировать.
– Мистер, а я тут как раз клею самого красивого игрока «УКЛА Брюинз» и могу вас заверить, что это не так просто, как кажется. Так что если вы не желаете помогать, то хотя бы не мешайте.
Женщина с конца автобуса вскидывает кулак и громко кричит:
– Так его, подруга, знай наших!
Мы собираем урожай свистков и аплодисментов, и я чувствую, как мою спину прожигают взгляды множества пассажиров, узнавших, что я играю в университетской футбольной команде. Такая реакция для меня – не сюрприз. Прошлой осенью нам – Трэвису, Куперу, Дуайту и мне – не приходилось раскошеливаться ни на один напиток в барах Лос-Анджелеса, как только там просекали, за кого мы играем.
Итак, мы осматриваем статую Свободы, и несколько девушек-туристок снимают нас на ее фоне, а мы впервые не сопротивляемся и не пытаемся друг друга укокошить. Мне сложно признаться, но меня охватывает порыв мужской гордости от осознания того, что я имею право обнять Лювию за плечи и показать всем, кто на нас смотрит, что она – со мной.
Что она – моя девушка.
Под лихорадочные шепотки и под прицелом множества взглядов Лювия забирает у них мой телефон и возвращается ко мне с таким гордым видом, что я с трудом сдерживаю смех. Потом мы стоим в километровой очереди в Эмпайр-стейт-билдинг, едим бублики с творожным сыром в Центральном парке, и наконец Лювия уговаривает меня прокатиться по парку в карете.
Надпись на рекламном плакате владельца кареты не внушает мне доверия («Не катайтесь с незнакомцами. Подходит для любого возраста: от новорожденного до столетнего старика»), но я полагаю, что подобный аттракцион – одна из тех горьких микстур, которые проглатываешь ради компании. Лошадка у него чистенькая, здоровая и сытая. Вроде бы нет ни блох, ни вшей, ни клещей.
Лювия с большим терпением (похихикивая) ждет, пока я закончу осмотр. Еще один плюс того, что она знает меня чуть ли не всю жизнь. В универе у меня бывали свидания, когда девушки терялись, если я вдруг замечал что-то подозрительное и во мне просыпался внутренний маньяк чистоты и порядка. Эта часть меня не вписывается в стереотип об игроке университетской футбольной команды, рубахе-парне и тусовщике.
Так или иначе, поскольку мне ни разу не хотелось, чтобы отношения хоть с одной из этих девушек зашли сколько-нибудь далеко, их реакции меня мало трогали. Я даже мог их понять. Ведь у каждого свои предрассудки.
После обеда в ресторане смешанной азиатско-индонезийской кухни, из-за которого, я полагаю, меня непременно ждет несварение, Лювия со страшно таинственным видом просит не расспрашивать о следующем пункте нашей экскурсионной программы. До встречи с бабушками в Брайант-парк остается всего два часа, но, согласно нашему первоначальному плану, есть места, которые мы явно не успеем посетить. Одно из них особенно для меня важно, но я решил пойти навстречу желаниям Лювии, потому что утром она была такой печальной. И пусть потом попробует хоть кто-нибудь сказать, что дескать мы, парни, чурбаны бесчувственные и подобное дерьмо.
Все мои познания о Нью-Йорке основаны исключительно на кинофильмах и сериалах, так что я не имею ни малейшего понятия, куда мы направляемся. Знаю только, что мы садимся в автобус, который везет нас через реку Гудзон, затем несколько минут идем пешком и садимся в другой автобус. Лювия подходит к водителю, о чем-то его спрашивает, и это внушает мне подозрение, что она заблудилась, но уже на следующей остановке она решительно тянет меня за руку, и мы выходим.
– Проспект Вашингтона, – торжественно объявляет она, обводя рукой окрестности: этот район, судя по первому впечатлению, гораздо менее оживленный по сравнению с тем царством высоченных небоскребов, где мы провели день. Здесь, конечно, есть и движение транспорта, и какие-то люди, но все это напоминает скорее какой-то индустриальный полигон, чем туристическое место.
– Класс. Мы все еще в Нью-Йорке?
– Нет конечно. Это уже Канада. Приготовься к встрече с миграционной службой.
Снова идем минут десять – пятнадцать, по дороге я кручу головой и внимательно гляжу по сторонам, пытаясь угадать, какие трущобы или какой экстрасенсорный опыт приготовила для меня эта сумасшедшая. Наконец мы почти полностью обходим нечто похожее на спортивный торговый центр, пропускающий через себя нескончаемый поток людей…
И вот – я вижу его.