– А почему это не должно меня интересовать? Ты уже не раз угрожал его отдубасить, и что-то мне подсказывает, что причина не только в нашем расставании. Можешь считать меня ненормальной, но у меня почему-то не возникает желания просто так кого-то побить. Сначала этот кто-то должен мне сделать что-то очень плохое.
Эшер переступает с ноги на ногу, явно раздумывая о том, отвечать мне или нет, а если да, то до какой степени искренности можно дойти.
– Допустим, так оно и есть, – медленно начинает он, внимательно наблюдая за выражением моего лица. – Ты мне поверишь?
Несколько озадаченная, открываю рот.
– Поверю ли я, что Джастин сделал тебе что-то, из-за чего тебе хочется его поколотить? – Мне хватает доли секунды, чтобы продумать ответ – здесь все просто: мне и самой иногда хотелось хорошенько пнуть его под зад. И потом, даже когда мы с ним были вместе и все вроде шло нормально, я не могла не замечать, что Джастин не ладил практически со всем городом. – Конечно.
Ясное дело, такого ответа Эшер не ждал: он закидывает голову, а потом, пристально посмотрев мне в глаза, кивает.
– Ну… да. Так и есть.
– Так и есть? – Сдерживаюсь изо всех сил, чтобы не заскрипеть зубами. Ни для кого не секрет, что я очень любопытная, можно даже сказать – сплетница. И такие расплывчатые ответы заставляют меня выдвигать самые разные версии. – А поконкретнее?
– Он… ну… – Похоже, он не может подобрать слов, внезапно страшно заинтересовавшись сухими листьями под ногами. – Однажды он кое-что обнаружил. Нечто личное. И воспользовался этим.
Прикрываю глаза, мое бурное воображение связывает концы с концами и предлагает самые разные гипотезы на любой вкус. По крайней мере все те, которые приходят в голову на основе столь скудной информации, которую он мне предоставил.
– Он без твоего разрешения выложил в сеть фотку твоего члена?
Эшер вздрагивает, словно его ударило током.
– Чего?
– Знаю, что такое случается. – И я поднимаю руки, пытаясь его успокоить. – Это не только женская проблема. Я тебя понимаю. Интимная часть твоего тела, хотя, надо сказать, пенис гораздо лучше принимается в социуме, чем вагина.
Глаза его чуть не вылезают на лоб.
– Нет, Лювия, он не выкладывал в сеть фотку моего члена.
– Тем лучше, потому что это означало бы, что мы с Трин эту фотку не получили, а это бы нас чрезвычайно расстроило.
– Блин, говорить с тобой – все равно что…
– Ребята! – зовет нас Атланта, размахивая своей тростью.
Мы с Эшером молча обмениваемся взглядами. Что ж, очевидно, разговор наш подошел к концу. Начавшись с шутки о пижамных вечеринках и сиськах, завершился самым неожиданным образом. Эшер идет мимо, и что-то побуждает меня коснуться его руки. Он останавливается и смотрит на меня. Длинные ресницы опущены, почти скрывают взгляд. И все же от моего внимания не ускользает, что он стиснул зубы и что руки его в карманах все так же сжаты в кулаки.
– Чем бы оно там ни было, но если это было что-то личное и он воспользовался этим против тебя, то он еще больший мудила, чем я думала. Даю тебе мое разрешение перекроить ему морду.
Что-то в его позе чуть расслабляется, едва он слышит мои слова. Уголки его губ ползут вверх, но так незначительно, что я бы и не заметила, если бы не всматривалась.
– Мне не нужно твое разрешение. Напоминаю, ты больше не его девушка. – Я, конечно, могу быть больной на всю голову, но, когда он это произносит, в глазах его вспыхивает настоящий огонь и какое-то удовлетворение.
Надеваю свою самую злорадную улыбку.
– Ох, мальчик мой, теперь я стала кое-кем похуже: его бывшей.
Должен выразить благодарность Винанти Гигантские Соски за ее вмешательство. В тот момент я добровольно погружался в трясину, а Лювия стояла на берегу и с любопытством наблюдала, как далеко я зайду, прежде чем захлебнусь.
Что ж, по крайней мере мне удалось перед ней извиниться – об этом я без конца думал с того самого вечера. Честно говоря, тогда я отреагировал как полный псих, что и терзало меня в последние дни. Можно сказать, что всю дорогу в Йеллоустон я крутил баранку и ворочал в голове мысли типа:
«Лювия и этот козел Ховард – теперь не вместе».
«В первые два часа ее свободной жизни я умудрился пристать к ней в душе».
«Для достойного завершения своего шедеврального выступления в роли абьюзера и неандертальца я пригрозил переломать ноги ее теперь уже бывшему парню».
«Большую часть этого процесса у меня стоял, как у быка».
Откровенно говоря, стояк у меня был такой, что я возблагодарил небо за черные штаны, скрывшие то, что в другом случае выглядело бы чемпионской палаткой.
И пока я обо всем этом думал, другой, воображаемый я снисходительно похлопывал меня по плечу. Не могу сказать, что я горд своим поведением, но ведь есть и смягчающие обстоятельства, которые не позволяют мне поднять лапки и сдаться прямо сейчас. Например: Лювия не переставала мне подыгрывать. Я видел ее улыбку. Заметил искорки в ее глазах. Ощутил, с той же потрясающей отчетливостью, как и на игровом поле, те потоки энергии, которые всегда нас связывали. Это неоспоримо.