Теоретически зачатки магии Разума есть почти у каждого чародея. Например, мыслеречь, с помощью которой маги общаются между собой мысленно. Это ведь чистейшая магия Разума. Да и вообще самые известные открытия в магической науке делали именно маги Разума, так как они – что-то вроде учёных, только в среде волшебников.
Если сравнивать эту магию с любой другой, отличия будут очевидными. Никакого Источника. Сила Разума не может иссякнуть, пока сам маг либо не свалится от усталости, либо его не ударят чем-нибудь по голове, чтобы сознание потерял. Но и само влияние подобной магии тоже отличается от других. Например, нельзя с её помощью создать радугу, разжечь огонь или распилить дерево. Магия Разума имеет только одну цель, и эта цель понятна из названия. Она рассчитана только на живых существ.
Именно поэтому птицы и звери Арронтара так любили меня. Я воздействовала на них своей магией, поначалу даже не осознавая этого.
Магия Разума, по-моему, самая страшная вещь, которая только может быть. Наверное, потому подобные маги настолько редки. И никаких пособий по ней я так и не нашла. Кроме того, которое мне подарил дартхари.
Я никогда не использовала магию Разума во вред кому-либо. Но знала, что это возможно. И сейчас Эллейн просила меня о том, что я делала очень редко. Заставить кого-то выполнить твой приказ не так уж просто. Одно дело – успокоить, внушить, что боли нет, а совсем другое – подчинить. Именно так назывался этот раздел: подчинение живого существа.
Я никогда не задумывалась, как делаю это, в отличие от моментов, когда пользовалась Светом или Тьмой. Видимо, Дэйн был прав, когда говорил мне, что я в первую очередь маг Разума, а уж потом всё остальное.
Я сжала кулаки, глубоко вздохнула и ударила Эллейн своей магией. В такие моменты мне казалось, что у меня из висков растут невидимые руки. В этот раз они, добравшись до герцогини, со всего размаха будто в каменную стену впечатались.
У меня даже голова загудела.
Эллейн поморщилась и потёрла лоб кончиками пальцев.
– Неплохо. Немного грубовато, конечно… Если бы я была обычным магом, ты бы мне сейчас весь мозг вынесла, Ронни.
Я криво улыбнулась.
– Нет. Вы бы просто перестали мыслить и помнить события, происходящие после подчинения. Но если бы я отпустила затем ваш разум, вы бы остались той же герцогиней Эллейн Грант. При желании, конечно, сознание можно изменить… Хотя ваше, наверное, нельзя.
Она рассмеялась, а потом вдруг предложила:
– Можешь называть меня Элли.
Я удивлённо моргнула, и тут двери библиотеки распахнулись, впуская в комнату какого-то мужчину.
Я почти сразу поняла, кто это. Слишком уж сильно Араилис была на него похожа. Такие же абсолютно белые волосы до середины спины, прямые и блестящие. Узкое красивое лицо и голубые глаза, которые оказались намного ярче, чем у Ари. У неё они были светлыми и, в общем-то, обычными. А у Аравейна глаза светились. Точнее, даже горели.
А ещё он был словно соткан из магии, так же как и Эллейн. И теперь уже на его плече сидела та серая птица, которую я чуть ранее видела вместе с герцогиней.
– Я так и думала, что ты не выдержишь, – улыбнулась Эллейн.
Он хмыкнул.
– Конечно. Я слишком давно не видел
– Здравствуйте, Аравейн.
– Я тебя умоляю. – Он поморщился. – Я всё-таки не император. Так что говори мне «ты», пожалуйста.
Ещё один… И как, интересно, мне говорить этим двоим «ты»? Не легче, чем императору.
Между тем герцогиня продолжила:
– Возвращаясь к твоему заданию… Ты мне подходишь. Осталось определить, подходит ли тебе то, что я хочу тебе поручить.
Я так обрадовалась, что чуть не подпрыгнула. Эллейн же взяла со стола одну из папок и принялась в ней рыться, Аравейн подвинул кресло и сел с нами рядом, а птица перелетела с его плеча на стол и, ухватив клювом один из листков в папке, вытащила его наружу.
– О! – воскликнула герцогиня, хлопая по нему ладонью. – Спасибо, Линн. Без тебя я бы ещё час рылась в этих чертежах.
Птица очень смешно и совсем не по-птичьи фыркнула.
– Знаю, знаю. Надо порядок навести. Вот, Ронни, смотри. – И мне под нос сунули небольшой листок бумаги, на котором оказалась нарисована какая-то схема.
Я смотрела на неё, ощущая, как у меня постепенно от удивления расширяются зрачки.
