Дэйнар с удивлением наблюдал за тем, как растение, издав какой-то странный звук, похожий на урчание в сытом желудке, чуть раздвигает ветви. В результате в живой изгороди образовалась небольшая «дверь».
– Оно что, кровью питается? – тихо спросил юноша, когда они въехали в город и «дверь» за их спинами тут же исчезла.
– Что-то вроде того. Плотоядное растение. Хотя я бы сказал, что, скорее, всеядное. Ему со всего города объедки пищевые тащат – так в Нерейске решают мусорную проблему, – хмыкнул маг. – Соответственно, в город ни один непрошеный хищник из пустыни не попадёт.
– А они в пустыне водятся, хищники-то? – поднял брови Дэйнар. – Что-то я ни одного не видел…
– То, что ты не видел, не значит, что их нет. Не переживай, успеешь ещё познакомиться. А моя кровь для этой живой изгороди вроде как плата за вход в город. Где-то платят монетой, а в Нерейске вот – кровью. Но на самом деле, конечно, всё это не просто так, Дэйн. Я сказал: «С миром пришли, с миром и уйдём» – и если бы я солгал, растение бы почувствовало в моей крови вкус лжи.
– Не знал, что у лжи есть вкус.
– Конечно. И вкус, и запах. Причём оба весьма неаппетитные.
На Нерейск уже опускалась ночь, поэтому у Дэйнара толком не получилось ничего рассмотреть. Он понял только, что живут пустынники в домах небольших, каменных, и возле каждого дома заметил небольшой огород. Под ногами шуршал гравий, и это было существенным отличием от деревни оборотней, где вырос Дэйнар: там все дороги земляные, лишь изредка, в особенно грязных местах, клали деревянные доски.
Аравейн быстро двигался вперёд, не озираясь и не сверяясь с картой. Очевидно, он был в Нерейске не раз и не два.
Наконец они оказались перед большим садом, засаженным какими-то деревьями, источавшими тонкий медовый аромат, и кустами с большими белыми цветами. В дальнем конце сада, окружённого невысоким деревянным заборчиком, который запросто можно было перешагнуть, стоял небольшой домик, выкрашенный светлой краской. Из трубы на крыше шёл тонкий дымок.
Дэйнар не успел даже рта раскрыть, как Аравейн, широко ухмыляясь, переступил через забор и, подойдя к дому, начал колотить в дверь кулаком.
– Форс! Открывай, скотина!
Под ударами мага несчастная дверь ходила ходуном.
– Эй, Форс! Кончай жрать и открывай дверь, бездельник!
Дэйнар в задумчивости почесал Чару, удивлённо навострившую уши, и тут дверь распахнулась.
На пороге стоял мужчина. Небольшого роста, Аравейну где-то по плечо, зато упитанностью он полностью компенсировал этот недостаток. Юноше даже показалось, что в ширину мужчина больше, чем в высоту. Волосы у него были русые, короткие и немного волнистые. Зато борода – по пояс, и усы торчали в разные стороны, будто наэлектризованные. Больше Дэйнар ничего рассмотреть не успел, потому что мужчина, раскинув широченные руки-лопаты, пробасил:
– Аравейн! Ах ты, старая седая псина!
– Боров бородатый!
– Трость синеглазая!
– Зверюга лохматая!
Толстяк на миг застыл, а затем обиженно протянул:
– Почему же лохматая? Я вроде недавно стригся.
Аравейн притворно вздохнул и обнял друга.
– И, как обычно, бороду и усы решил оставить. Рад тебя видеть, Форс.
– И я тебя, Вейн. А кто это там стоит, что за мальчонка?
Дэйнар недовольно прищурился. «Мальчонка»… В конце концов, ему уже восемнадцать!
– Твой будущий ученик, Форс. Дэйн, подойди-ка поближе.
Оборотень послушно приблизился к дому, ведя в поводу двух лошадей – свою и Аравейна. Теперь, стоя на расстоянии вытянутой руки от Форса, Дэйнар мог рассмотреть его получше, хотя свет, лившийся изнутри дома, был не очень ярким.
Юноша чувствовал: перед ним маг, но природу его силы определить не сумел. Никто не учил Дэйна, как это правильно делать. Лицо у Форса было всё в застарелых шрамах, причём шрамы явно от какого-то оружия. Один на лбу, другой шёл от левого виска по щеке к носу, третий, самый светлый и глубокий, пересекал правую бровь.
А глаза были словно чай из дух-травы – светло-карие, они иронично блестели, рассматривая Дэйнара.
– Здравствуйте… э-э… господин, – неуверенно пробормотал юноша, не представляя, как правильно обращаться к новому знакомому.
Форс хохотнул.
– Ну уж прям-таки и господин! Господином я, мальчик, и не был никогда. Так что зови просто по имени.
– Как скажете…
– И на «ты», конечно. Ну давайте-ка, гости дорогие, проходите в дом, чего на пороге толпиться. И аксала своего с собой бери. Твой же аксал, верно?
– Мой, – кивнул Дэйн. – Точнее, моя. Зовут Чарой.
Оборотень не заметил, как переглянулись Форс с Аравейном.
– Отлично, просто отлично… – пробормотал хозяин дома, впуская внутрь старого друга и будущего ученика.
Дэйнар взял Чару на руки и, переступив порог, в нерешительности остановился. Здесь было тепло и сухо, пахло смесью различных трав и книжной пылью. Небольшой, ярко освещённый коридор заставлен обувью и какими-то мешками, на стенах висела одежда, и свободен был только правый угол, где стояли зеркало и пуфик.
– Ну и чего ты застыл? В гостиную проходи.
