– Пока да. А там посмотрим. В любом случае он должен всё сделать сам. Только тогда Сердце Арронтара вновь начнёт биться.
Просыпаясь, Дэйнар чувствовал себя очень странно.
Ему было… мягко. Повсюду. Сверху, снизу, по бокам…
А ещё вокруг стояла полнейшая тишина. Никто не пел и не чирикал.
И только открыв глаза, оборотень вспомнил события предыдущего дня и осознал, где находится.
Он впервые за последние годы спал на нормальной кровати, застеленной чистым, пахнущим свежестью и мылом бельём. Под кроватью сопела Чара, в окно заглядывал утренний луч солнца, освещая небольшую комнатку, куда, по-видимому, перенесли Дэйнара Форс с Аравейном после того, как он уснул на диване в гостиной.
Комнатка явно использовалась хозяином дома как чулан. На полу стояли корзины с какими-то склянками, по всем стенам были развешаны полки с вездесущими книгами, а в углу Дэйнар заметил несколько мешков с неизвестным содержимым.
До двери юноша добрался с трудом, стараясь ничего ненароком не задеть и не повалить. Чара, позёвывая, следовала за ним. В гостиной юноша обнаружил спящего на диване Аравейна. Из комнаты с противоположной стороны слышался громкий храп: видимо, там отдыхал Форс.
Расталкивать магов он не стал, понимая, что они, скорее всего, разговаривали всю ночь и легли спать совсем недавно.
На улице Дэйн нашёл туалет – простую деревянную кабинку с выгребной ямой – и колонку, откуда текла ледяная, но чистая вода. К холодной воде оборотню было не привыкать – да он, честно говоря, давно уже забыл о том, каково это – купаться в горячей, – поэтому он умылся и хорошенько напился. Есть не хотелось, всё-таки поужинали они поздно и плотно.
Приведя себя в относительный порядок, Дэйнар выпрямился и огляделся. Теперь, при дневном свете, он смог нормально рассмотреть владения Форса.
Деревянный дом был покрашен светло-бежевой краской, а вот крыша оказалась тёмно-зелёной. От дома к калитке в низком, до колен, заборе шла дорожка, выложенная причудливым узором из камней. В саду Форса, кроме неизвестных Дэйну деревьев и кустов, росли ещё цветы с ярко-оранжевыми лепестками и тёмной сердцевиной. Кажется, именно они настолько сладко пахли – сейчас этот запах чувствовался ещё сильнее, чем ночью.
Дэйнар так задумался, разглядывая оранжевые цветы, что не сразу услышал чей-то тихий кашель.
Возле калитки стояла девочка лет тринадцати-четырнадцати. Девочка была самой обыкновенной: тёмные прямые волосы до пояса, глаза светло-карие, ореховые, и почти чёрное строгое платье с белым воротничком.
Необыкновенным было другое…
– Привет, – сказала она, дружелюбно улыбнувшись Дэйну. – Меня зовут Фрэн. А ты кто? И где дядя Форс?
Несколько мгновений юноша смотрел на неё, ожидая подвоха. Вот, сейчас, через секунду, её губы искривит насмешливая улыбка, а потом она произнесёт что-то типа: «Ну и урод!»
Время шло, но ничего не менялось. Девочка продолжала глядеть на Дэйна с тем же вежливым дружелюбием.
А потом он вспомнил, что больше не в Арронтаре.
– Кхм… Он ещё спит, – кашлянув, ответил Дэйнар.
Фрэн удивлённо подняла брови.
– Дядя Форс… спит? В такой час? Удивительно. Что-то случилось?
– Ничего особенного. Просто у него… кхм… гость.
Девочка вдруг радостно улыбнулась и даже хлопнула в ладоши.
– Гость? Неужели дядя Вейн приехал? Как чудесно! – И она, толкнув рукой калитку, вошла в сад.
Дэйнар с растущим изумлением наблюдал, как Фрэн решительно шагает вперёд, прямиком к нему, и протягивает для рукопожатия узкую ладошку.
– Ты, наверное, приехал с дядей Вейном? Как тебя зовут?
Оборотень почувствовал, как в груди что-то завибрировало, словно потревоженная натянутая струна.
Фрэн остановилась рядом, продолжая улыбаться. И она смотрела Дэйнару в глаза.
Не на горб…
– Я Дэйн.
Ладошка у девочки была тёплой, сухой и немного шершавой, как у всех, кто много работает по дому.
– Я действительно приехал с Аравейном вчера поздно вечером. А он часто здесь появляется?
– Не очень. Последний раз был, если не ошибаюсь, два года назад. – Неожиданно Фрэн вздрогнула, покосившись на что-то у Дэйнара за спиной. – Ой!
Обернувшись, он обнаружил Чару. Всё это время аксал, видимо, бродила где-то в саду, изучая незнакомую территорию, и вот теперь вернулась. Прижалась к ноге Дэйна, выпрашивая завтрак.
– Не бойся. – Юноша улыбнулся. – Это Чара. Мой аксал. Она хорошая.
Глаза Фрэн совсем округлились.
– Твой аксал? Но…
Девочка запнулась, наблюдая, как Чара трётся о ногу Дэйнара, совсем как кошка.
– Что? – Он улыбнулся, наклонился и почесал её за ухом.
Чара заурчала, завалилась на бок и подставила Дэйнару пузо. Юноша засмеялся, но, услышав тихие слова Фрэн, изумлённо застыл.
– Аксалов невозможно приручить. Они дикие. А ещё проклятые.
Девочка опустилась на колени рядом с Чарой и неуверенно дотронулась кончиками пальцев до её живота. Аксал вновь заурчала и вытянулась сильнее, требуя продолжения ласки.
– Насчёт диких понятно. Но проклятые-то почему?
Фрэн пожала плечами:
