Поставив Чару на пол, Дэйнар сделал шаг вперёд, оглядываясь по сторонам. Комната была большой, с двумя окнами, и на подоконниках оказался настоящий книжный склад. Впрочем, под подоконниками тоже лежали книги, как и в шкафах, стоявших по всему периметру комнаты. Исключение составляло пространство возле камина и дверей (целых три, не считая входной), ну и самый центр комнаты, где стояли диван, стол и несколько кресел. Правда, стол тоже был завален книгами, но не только – ещё там обнаружился большой чайник и несколько чашек, покрытых изнутри тёмным налётом, как дерево корой.
Аравейн расположился в кресле, а Дэйн сел на диван, устроив Чару подле ног. Форс, открыв узкую дверь на правой стене, сразу пошёл туда и загромыхал какой-то посудой.
– Вейн, ништу будешь? – крикнул он.
– Спрашиваешь! – весело хмыкнул маг, и горбун немедленно спросил:
– А что такое ништа?
– Настойка такая. Видел деревья в саду Форса? Настаивается на их коре. Он ништу сам готовит, я такой вкусной больше нигде не пробовал.
– А мне можно? – спросил заинтересованный Дэйнар. Пробовать спиртные напитки ему не доводилось, да их почти и не было в Арронтаре: оборотни не слишком уважали алкоголь. Мясо, молоко, ягоды, грибы – да, а алкоголь не очень. Так же как и традиционные человеческие сладости – шоколад и торты с пирожными.
– Можно. Только немного. Ништа очень крепкая.
Вернувшийся Форс нёс в руках бутылку тёмного стекла, три стеклянных стакана и большую кастрюлю с овощным рагу. Выудив откуда-то из-под мышки две условно чистых тарелки, заявил:
– Я уже поел, и вам не мешало бы. Не стесняйся, Дэйн, бери сколько хочешь. И для твоего аксала я сейчас чего-нибудь принесу, не оставлять же её голодной.
Горбун стеснялся первые несколько секунд. Но, попробовав овощи, вмиг забыл обо всём – так было вкусно. А ещё Дэйнар действительно очень хотел есть.
Когда Чара увлечённо захрустела принесённой костью с мясом, Форс разлил по стаканам ништу и раздал её присутствующим. Дэйн не представлял, как пить спиртное, поэтому в первый раз хватанул слишком много и немедленно закашлялся. Юноше показалось, что он выпил живой огонь.
– Ну хоть не блеванул, – дружелюбно хмыкнул Форс, наблюдая, как Дэйн таращит глаза и держится за горло. – Я, когда ништу впервые попробовал, весь обед обратно на тарелку вернул.
– А я икал потом полдня, – прищурился Аравейн, явно наслаждаясь настойкой. – И воду пил постоянно. Сушняк замучил.
Дэйн вытер заслезившиеся глаза и с трудом вздохнул.
– Кошмар. Пожалуй, я её больше пить не буду.
– И зря. – Поставив стакан на стол, Аравейн принялся за овощи. – Лучшее лекарство от последствий первого глотка ништы – второй глоток ништы. Так что давай, пробуй.
Маг оказался прав. Второй раз Дэйнар не закашлялся, совсем наоборот: приятное тепло пролилось по телу, наполняя каждую клеточку ленивой энергией.
Ништа пахла деревом, но на вкус была, скорее, как свежий спелый фрукт.
– Итак, – сказал Форс, когда юноша допил, – теперь, пожалуйста, разъясните мне некоторые моменты. Во-первых, что ты умеешь, Дэйн? Во-вторых, чем бы ты хотел заняться здесь? В-третьих… Вейн, душка, а с чего ты решил, что я захочу его учить?
Услышав последнюю фразу, Дэйнар испуганно уронил вилку. Но Аравейн лишь рассмеялся.
– Я хорошо знаю тебя, Форс. Ты по-прежнему не теряешь надежды.
– Ошибаешься. – Толстяк усмехнулся. – Я не надеюсь. Я верю.
Что-то удивительное почудилось Дэйну в голосе Форса, когда он произнёс: «Я верю». Шелест травы, порыв ветра, плеск воды… Что-то бесконечное и очень печальное. Но чудесное.
– Значит, возьмёшь его в ученики?
– Возьму.
Дэйнар поднял голову. Форс смотрел на него прямо и открыто, а в глазах его плясали язычки пламени от горящего камина.
– Расскажи-ка о себе, Дэйн, – произнёс он просто.
И юноша рассказал.
Спокойно, без эмоций. Он сразу понял, почему всё получилось так гладко: Форс был магом Разума и моментально отсекал ненужные переживания. Поэтому Дэйнар говорил так, будто читал эту историю в книге, а не переживал самостоятельно.
А когда закончил, непроизвольно потянулся к стакану с ништой и, сделав маленький глоток, почувствовал, что проваливается в сон.
Когда Дэйнар уснул, двое магов некоторое время сидели молча. Аравейн потягивал настойку, прикрыв глаза, а Форс рассматривал оборотня, легко постукивая пальцами по поверхности стола.
– В нём очень много боли и обиды, Вейн, – наконец сказал он тихо, не отрывая взгляда от Дэйнара.
– Я знаю.
– Ты действительно думаешь, он сможет? Справится со всем этим? Ты не привёз бы его ко мне, если бы не думал так.
Аравейн еле слышно вздохнул.
– Мало ли, что я думаю? Я не могу утверждать ничего со стопроцентной вероятностью. Но он сильный, действительно сильный. И не только как маг, но…
– Но и как личность, – кивнул толстяк. – Да, это я понял. Но что мне делать, Вейн?
Аравейн молчал несколько секунд, а затем встал с дивана и, подойдя к одному из шкафов, провёл кончиками пальцев по корешкам книг. И улыбнулся.
– Знаешь, Форс… У него никогда не было семьи.
– Ты думаешь, этого достаточно? – В глазах хозяина дома мелькнуло удивление.
