– Я не знаю. Дядя Форс говорит, у всех зверей должен быть свой дом. У аксалов нет такого дома, их вроде как прогнали оттуда. Ну и прокляли. Встретившие этих зверей в пустыне выживают редко, и, уж тем более, я никогда не слышала о приручённых аксалах.
«Наверное, дело в магии Разума, – подумал Дэйнар, нахмурившись. – Если бы не она…»
– Нет, Дэйн. На аксалов не действует магия Разума.
Оборотень и девочка вздрогнули и повернулись к говорившему.
Аравейн, ласково улыбаясь, стоял на пороге дома и выглядел так, словно давно уже проснулся.
– Здравствуй, Фрэн. Ты выросла.
– Дядя Вейн! – Девочка вскочила с колен и, подбежав к магу, крепко обняла его. – Ты надолго к нам?
– Пока не знаю. Как твой отец?
– Хорошо! Но его опять укусил шаукдаш. Я за мазью к дяде Форсу пришла. Он скоро проснётся?
– Думаю, да, – кивнул Аравейн. – Впрочем, ждать тебе не придётся. Я брал мазь с собой в путешествие, могу поделиться запасами.
Маг, расстегнув небольшой карман у себя на поясе, вынул оттуда маленькую склянку из тёмного стекла.
Лицо Фрэн просияло.
– Спасибо! Я тогда побегу? Ладно? А то папа…
– Конечно, беги.
Девочка улыбнулась и со всех ног помчалась к калитке. Но, почти добежав до неё, остановилась и, обернувшись, сказала:
– Приходи к нам в гости, Дэйн!
Горбун с удивлением заметил, что лицо Фрэн слегка порозовело, и задумчиво пригладил волосы на затылке, наблюдая, как тоненькая, немного угловатая фигурка девочки бежит вниз по улице.
И только потом он осознал, что именно сказала Фрэн.
Никто и никогда не приглашал Дэйнара в гости.
– Знаешь, Аравейн, – он вновь опустился на колени и погладил Чару по тёплому боку, покрытому жёсткой шерстью, – а ведь она ничего не сказала по поводу моего горба…
Маг тихо засмеялся.
– А почему она должна что-то говорить?
Действительно, почему?..
Первая неделя, проведённая в Нерейске, была самой беззаботной неделей в его жизни. Он слушал разговоры Аравейна и Форса, читал книгу за книгой из библиотеки наставника, гулял по городу с Чарой и… просто наслаждался жизнью.
Никто не провожал его презрительным взглядом. Не пытался убить. Не говорил обидных слов. Окружающие относились к Дэйнару так, словно его горб был чем-то обычным. И только спустя неделю юношу перестало это удивлять.
Постепенно он узнавал всё больше об истории, организации и устройстве города, в котором поселился. Во главе Нерейска стоял человек, которого жители называли старостой. Каждые пять лет горожане выбирали нового (или того же самого) старосту. Помогали ему в нелёгком деле управления городом десять мастеров. Жители Нерейска объединялись в гильдии по роду службы, и каждая гильдия выбирала собственного мастера. Стражники, кузнецы, охотники, животноводы, ремесленники, земледельцы, учителя, обслуга, врачи и, конечно же, маги. Кроме перечисленных мастеров, в управлении городом старосте помогали и двое жрецов богинь Айли и Дариды.
Дэйнар ничуть не удивился, когда узнал, что именно Форс – мастер гильдии магов.
Деньгами в Нерейске были блестящие рыбьи чешуйки. Менее всего ценились чешуйки серебряные, чуть дороже были золотые, а самыми дорогими считались чешуйки алые как кровь. Впрочем, чаще всего жители предпочитали совершать натуральный обмен. Поскольку город ни с кем не торговал, в каждой семье, как правило, были и животноводы, и земледельцы, и ремесленники.
Горбун быстро стал известной личностью. Во-первых, из-за того, что приехал с Аравейном, а здесь его, как оказалось, знали все без исключения. А во‐вторых, из-за Чары.
– Неужели это аксал?!
– И он тебя слушается?!
– А можно погладить?
Именно такие возгласы слышал Дэйн первые несколько дней, пока жители города привыкали к присутствию Чары рядом с ним. Сама аксал поначалу дурела от количества внимания окружающих, но потом привыкла.
Дэйнар постепенно обживался в комнатке, выделенной ему Форсом, выгребал оттуда хлам, сортировал книги и убирал паутину из углов. И к концу первой недели он уже мог ходить по помещению, не рискуя переломать себе ноги.
Спать на обычной кровати он тоже привык. И каждую ночь видел сны, в которых возвращался в Арронтар. Чаще всего он летел вместе с ветром и, достигнув цели, пытался высушить слёзы на щеках невообразимо печальной девушки.
Только утром, просыпаясь с первым лучом солнца, он осознавал, кто именно снился ему этой ночью. И все последующие ночи тоже.
Лирин.
Первая седая прядь появилась в её волосах через неделю после ухода Дэйнара.
Она бы и не заметила, если бы не родители.
– Дочка? Что с тобой? – спросила мама на седьмой день за завтраком, указав на волосы. Посмотрев на своё отражение в зеркале напротив, Лирин молча пожала плечами.
Родители тщетно пытались расшевелить её, но она не хотела разговаривать.
После завтрака Лирин, так и не сказав матери с отцом ни слова, поспешила прочь из дома. И если бы они знали, куда и зачем направляется дочь, наверняка бы заперли Лирин в её комнате. Но они не знали.
День был прохладный, но девочка не чувствовала холода. Она просто шагала вперёд, к цели, не замечая ничего вокруг, в том числе и птиц, летевших за ней, будто шлейф.
