Серебряная кровь полностью

«Если я услышу еще хоть одну шутку о дожде, я пойду и утоплюсь в нем, – изрек Абдо, сгорбившись в седле. Погода действовала на меня угнетающе, но на него она давила еще сильнее. – Для этого наверняка нужно просто запрокинуть голову, открыв рот…»

«Как сказать по-порфирийски «он слишком много разговаривает»?» – торопливо спросила я, чтобы отвлечь Абдо от его печали, а потом высказала свой вариант – несомненно, с ужасным произношением.

Абдо бросил на меня ожидаемо недовольный взгляд – но по неожиданной причине: «Неправильный род. Говоря о незнакомце, нужно использовать космически-средний».

Я взглянула на Родию. Он нагнулся в сторону и сплюнул на землю. «Какой же он теперь незнакомец? И если существует воплощение наивно-мужского рода, так это, конечно…»

«Чтобы говорить о незнакомце, нужен космически-средний род, – повторил Абдо. – А он останется для вас незнакомцем, пока вы не спросите у него: «Каким местоимением мне вас звать?»

«Но ты же сказал, что космически-средний род используется, когда мы говорим о богах и баклажанах», – проговорила я, не вполне понимая, зачем спорю с носителем его же языка.

«Людям можно самим выбирать, каким местоимением к ним обращаться, – объяснил Абдо. – Но, говоря о незнакомце, мы используем вежливый вариант. Даже если вы почти уверены, что он не баклажан, он все еще может оказаться посланцем богов».

Абдо нравилось исправлять мои ошибки, но одной этой радости надолго не хватало, и я стала задаваться вопросом, только ли в дожде дело. Он каждый день часами смотрел в серый горизонт и растирал темный, бугристый шрам на запястье. Еще он плохо ел – но тут я его вполне понимала. Самсамийцы слишком любят капусту и комковатую подливу. Я ругала себя за то, что взяла его с собой: через неделю я окончательно пришла к выводу, что с ним что-то не так. Когда я спросила его напрямую, он лишь равнодушно пожал плечами.

Я тщательно следила за временем. Прошли дни святой Сьюкр и святого Мунна, а также Скаладора – день, когда мы почитаем падших рыцарей, – и не принесли с собой ничего, кроме проливных дождей. Утро дня святого Абастера выдалось солнечным, что показалось мне дурным знаком. Сразу после завтрака мы поднялись на холм, и перед нами впервые открылся вид на Самсамийские горы. Они резко вздымались за равниной, находившейся перед нами, и представляли собой зеленое плоскогорье, усеянное упитанными овцами и низкорослым желтым дроком. Дожди, столетиями разрушавшие его, оставили на склонах глубокие борозды; куски горной породы выдавались вперед, напоминая голые кости. Над горами уже успели сгуститься тяжелые тучи; серые полоски дождя походили на волосы старой женщины.

Ганс указал на южную окраину высокогорья.

– Фнарк находится за той грядой, – сказал он по-самсамийски. – Мы доберемся туда послезавтра.

Родия перевел его слова на гореддийский, не зная, что в этом нет необходимости.

– Мы опаздываем, – сказала я.

– Не беспокойтесь, – отмахнулся Родия от моих слов, наполненных раздражением. – Графы никогда не собираются всего лишь на один день. Наверняка большинство еще в пути. Никто никогда не приезжает вовремя.

Я захлопнула рот, понимая, что ругань не поможет мне добраться до Фнарка быстрее, хотя мне бы этого очень хотелось. Я посмотрела на Абдо, надеясь безмолвно поделиться с ним своей досадой, но он смотрел вдаль невидящим взглядом.

Через два дня мы наконец прибыли во Фнарк. Я не ожидала, что город окажется таким большим – в нем даже были улицы и какие-то производства вроде гончарной мастерской. Вдоль реки тянулся ряд складов. Дома упирались друг в друга и делили между собой общую черепичную крышу, небо пронизывали шпили церквей. Мы перешли через реку по изогнутому каменному мосту и пересекли рыночную площадь. Отважные торговцы жались друг к другу, столпившись под соломенным навесом, словно овцы под раскидистым деревом.

Видимо, с таким климатом нужно было торговать под дождем – иначе когда вообще торговать?