Он скользнул взглядом по стражам, застывшим у стен изваяниями, не нашел, к чему бы придраться, махнул рукой и устремился дальше. Ему нужны были добрые вести, жизненно необходимы, и Грэйд оказался единственным, кто мог порадовать своего господина. Но чего хотелось по-настоящему, так это увидеть Райверна Кейра, растянутого на дыбе… И вот тогда бы гнев Тайрада нашел выход. О-о-о, он бы отвел душу, наслаждаясь криками боржского ублюдка. Перворожденному было, что спросить с изгнанника. Его счет рос с каждым ускользающим мгновением, и ненависть лиора тоже росла.
Тайрад даже зажмурился на миг, представляя, как клещи палача будут рвать плоть предателя, и слух заполнили стоны боли, срывающиеся с разбитых запекшихся уст.
— Унизить, растоптать, — шипел себе под нос лиор. — Оскопить блудливую тварь, ослепить, отрезать его мерзкий язык. Уничтожить!
Ах, если бы можно было воскресить его и мучить снова и снова, пока этот черный огонь ненависти, полыхающий в груди, не превратится в пепел! Но раз уж это невозможно, то повелитель Эли-Харта возьмет сполна с одного раза… Пес будет подыхать медленно, ни один день, ни два. Дольше! Как можно дольше! Кейр будет на коленях молить о смерти, рыдать, выпрашивая долгожданного упокоения, но сдохнет искалеченным уродом только тогда, когда он, Тайрад посчитает себя отомщенным. Это будет упоительно!
Гонимый своей грезой, Тайрад сбежал по лестнице вниз, даже не заметив, как оказался в подземелье. Шагнул в узкий коридор и выкрикнул:
— Грэйд!
Единственная дверь скрипнула, открываясь на призыв господина, и колдун склонился перед повелителем, пропуская его в свое обиталище. В нос лиора ударил запах крови, вызвав тошнотворный спазм. Сегодня смрад гниения показался Тайраду особенно сильным — Грэйд творил свое черное колдовство.
— Какая отвратительная вонь, — просипел Перворожденный, закрывая ладонью разом нос и рот.
— Мой господин ждет от меня добрых вестей, и я стараюсь дать их ему, — равнодушно ответил колдун.
Он прошел в узкую дверь, и лиор направился следом, но как только перешагнул порог, тут же пожалел об этом. Посреди пустой небольшой залы был начертан круг, пересеченный линиями и исписанный непонятными символами. По внешней грани круга были расставлены плошки с горящим маслом, только пламя почему-то было зеленым. В середине круга лежал мертвец. Он был облит кровью, и жуткий смрад исходил от тела, чье разложение уже бросалось в глаза.
— Какая мерзость, — сдавленно произнес Тайрад.
Он метнулся прочь, и едва успел согнуться пополам, когда его вывернуло прямо на пол покоев Грэйда. Колдун вышел следом. Его белесые глаза смотрели так же равнодушно, как звучал его голос. Кажется, он разом лишился всех чувства, даже почтения к своему господину.
— Ты хотел, я делаю, — произнес Грэйд.
— Кто это? — просипел Тайрад, указав на дверь, за которой остался мертвец.
— Жертва, — ответил колдун. — Его имя неважно, отныне он дух, покорный моей воле. Его смерть была неожиданной, потому дух желает вновь получить тело. Я обещал ему плоть, он за это исполнит то, что я прикажу.
Лиор судорожно вздохнул, его обоняние вновь наполнилось запахом крови и гниения, и желудок Перворожденного опять сжался.
— Невыносимо…
Колдун отошел к своим шкафчикам и вскоре вернулся с мешочком.
— Дыши этим, — велел он, и Тайрад спешно поднес мешочек к носу.
Резкий запах сушеной травы перебил вонь мертвечины. Лиор несколько раз вдохнул и вообще перестал что-либо чувствовать, словно в логове Грэйда не было никаких запахов.
— Фу-у, — с явным облегчением выдохнул Тайрад, но мешочек отдавать не спешил.
Он посмотрел в сторону приоткрытой двери и уже уверенно направился туда, желая рассмотреть колдовство Грэйда поближе. Нечасто его чародей позволял увидеть, чем он занимается в этих стенах. Хозяин подземелья мешать не стал, только предупредил:
— Не подноси руку к огню.
Эли-Харт кивнул, но тут же поинтересовался:
— Почему он зеленый?
— Огонь мертвых, — пояснил Грэйд. — Он холоден, как лед. Живой огонь покроет кожу ожогами, мертвый обратит плоть в прах.
— Забавно, — усмехнулся Тайрад. Впрочем, веселья в его смешке не было, да и забавным происходящее он не считал. Лиору было не по себе.
Он присмотрелся к покойнику и увидел, что у того перерезано горло.
— Ты его убил?
— Ты, — ответил Грэйд. — Это твой грех, мой господин. Твое желание. Я лишь исполнитель твоей воли.
Перворожденный нахмурился, осмысливая слова колдуна.
— То есть всё, что ты творил эти годы…
— Не всё, но то, что было сделано по твоему приказу, за это Боги спросят с тебя. Мне и моих грехов хватает.
Грэйд обошел круг и прошел по узкой дорожке, сложившейся из двух параллельных линий, к мертвецу. В его руке была плошка, подхваченная с пола. Губы колдуна зашевелились, и на жертву вылилась новая порция крови.
— Зачем ты поливаешь его? Думаешь, прорастет? — нервно хмыкнул лиор.
— Не позволяю уйти, — коротко ответил Грэйд.
Он вышел из круга и посмотрел на лиора:
