— Благодарю, — прошелестел женский голосок. Она вновь посмотрела на советников. — Рада видеть вас, высокородные риоры. Но так жаль, что причиной скорой встречи стала скорбь…
— Жаль… — согласно кивнул Дин-Фойр. — Вы уж простите нас, лейра Дорин, что призвали вас, не дав отдохнуть с дороги. Мы надолго вас не задержим. Вы ведь не против короткой беседы со своими соотечественниками?
— Разумеется, нет, — слабо улыбнулась Ирэйн.
— Примите наши поздравления со свершившимся супружеским единением и пожелания счастья, — учтиво улыбнулся Дин-Солт.
— Благодарю, — женщина склонила голову. — Только счастье омрачилось печалью. Как мне радоваться, когда… — она отвернулась, прерывисто вздохнула, справляясь со своими чувствами, после опять посмотрела на мужчин: — Простите. Слишком тяжело…
— Мы разделяем ваши чувства, лейра Дорин, — ответил Дин-Фойр. — Но надежда не позволяет скатиться в пучину отчаяния. Надеюсь, родная земля придаст сил и вам, благородная лейра. Не зря же вы вернулись в Борг.
— И я надеюсь на это, — Ирэйн вновь вздохнула. — Но вы ведь позвали меня не для того, чтобы разделить мою боль?
— Боль у нас одна на всех, — заговорил Дин-Вар. Затем мягко улыбнулся и спросил: — Стало быть, вы навещали вашу матушку? Должно быть, прожив столько лет вдали, вы истосковались по родному крову.
Лейра вскинула взгляд на риора, пытаясь найти следы ехидства, но увидела лишь доброе участие. Ирэйн не ожидала такого вопроса, и не знала, как ответить на него. Можно было солгать и рассказать, как была рада встрече с матушкой, но если советники захотят проверить, то услышат о том, что дочь бежала из отчего дома, не выдержав там и двух дней.
— Почему вы молчите? — Дин-Фойр напомнил, что Совет ждет ответа. — Вам сложно ответить на вопрос? Если вы навещали Боргадин, то ответить вам труда не составит.
В это мгновение Ирэйн мысленно вознесла хвалу упрямству своего мужа. Если бы он послушался свою нетерпеливую супругу, то лейру Дорин было бы несложно поймать на обмане. Она ведь была уверена, что в замке царит уныние, и матушка продолжает скорбеть.
— Я пыталась подобрать слова, высокородные риоры, — ответила женщина.
— Скажите, как есть, — доброжелательно кивнул Дин-Солт.
— Да уж, какие могут быть сложности, — буркнул Дин-Лирн.
Ирэйн сцепила пальцы, уместив руки на поверхности стола, на лице ее появилась мученическая гримаска, однако лейра заговорила:
— Высокородные риоры, вы можете осуждать меня… Возможно, я дурная дочь, но… Когда я покидала Боргадин, там царило уныние. Я скорбела по своему отцу, но матушка превратила замок в склеп. Ее причитания и слезы преследовали, не давали передохнуть. На душе было невыносимо тягостно в те дни, и когда меня привезли в Борг, я впервые вздохнула полной грудью. Этот замок стал для меня родным домом за эти годы. А страх того, что я вновь увижу матушку в тоске и слезах, удерживал меня вдали от нее все это время. Не скажу, что я скучала по Боргадину, и, наверное, если бы риор Дин-Дорин не пожелал познакомиться со своей тещей, я бы отправилась сразу в Дорин. Но Лотт сказал, что я должна представить его лейре Борг, что он хочет преподнести дар в благодарность за то, что она подарила ему супругу. И мы, испросив позволения у лиора Эли-Харта, отправились в Эли-Борг.
— Почему он дал вам в сопровождение своих риоров? — Дин-Вар был по-прежнему доброжелателен, и невозможно было понять, осуждает ли он лейру за ее откровения, или нет. — Насколько нам известно, риоры Дин-Мар и Дин-Гирк являются приближенными Перворожденного.
Лейра Дорин перевела на него взгляд.
— Должно быть, лиор опасался за жизнь своего племянника, — ответила она. — Произошло неслыханное, напали на лиори Эли-Борга, напали не ее земле. Так подло! — голос Ирэйн зазвенел от негодования, однако лейра взяла себя в руки. — Перворожденный хотел защитить Лотта, думаю, в этом дело. — Вдруг растерянно улыбнулась и пожала плечами: — Я не знаю, высокородные риоры. Помыслы лиора мне неведомы, я могу лишь предполагать.
— Вы совершенно правы, — согласно кивнул Дин-Фойр. — Нам неведомы помыслы властителей. Так как же прошла ваша встреча с матушкой?
Ирэйн отвернулась от советников, она прикусила нижнюю губу и нервно потерла ладони. В этом жесте не было притворства, лейра и вправду не хотела рассказывать о том, что разругалась со своей родительницей. Да и причина ссоры была ей неприятна. Знали ли высокородные риоры, какую постыдную тайну скрывала за стенами своего замка лейра Борг? Нет, Ирэйн не опасалась за честь матери, но она переживала, что тень от морального падения ее родительницы падет и на дочь. В Эли-Борге не любили разнузданности, а лейра Борг позволила себе порочную связь. И не просто связь! С мужланом!!!
— Лейра Дорин, отчего вы не можете дать нам ответ на такой простой вопрос? — прищурился Дин-Солт. — Что сковывает ваши уста?
— Может, вы попросту не знаете, как поживает ваша матушка? — нахмурился Дин-Лирн.
