— Я знаю! — воскликнула Ирэйн. — Матушка цветет, словно весенний первоцвет. Уныние и траур позабыты. Лейра Борг пребывает в добром здравии и отличном расположении духа, — последняя фраза вышла язвительной.
Дин-Вар и Дин-Фойр переглянулись. Это не укрылось от лейры Дорин, и она сразу же пожалела о своей горячности. Однако слово уже было сказано, и повторно произнести его даже с фальшивым почтением уже не выйдет.
— Кажется, вы не рады тому, что ваша матушка перестала лить слезы, — заметил Дин-Солт.
— Нет, не так, — с досадой произнесла Ирэйн. — Я рада, что матушка больше не похожа на живой призрак, и ее стенания не разносятся по коридорам Боргадина.
Архон! Зачем столько яда? Неужели так сложно сдержаться и изобразить хотя бы толику радости от встречи с матерью? Альвия любила свою мать и боготворила отца. Ее почитание своих родителей всегда вызывало уважение боржцев, зачем же ей, Ирэйн, портить о себе впечатление из-за распутства родительницы? Глупо…
— Как долго вы находились в родовом замке? — более сухо осведомился Дин-Вар.
Ирэйн едва не скрипнула зубами. «Приличия велят вам пробыть в родовом замке более двух дней», — вспомнила она наставления Тайрада. Три дня… Надо сказать, что находилась в замке три дня. А если проверят?
— Сутки, — произнесла лейра Борг, вновь решив быть правдивой. — Даже меньше. Мы приехали днем, а уехали уже следующим утром.
Брови Дин-Солта удивленно приподнялись. Дин-Лирн, усмехнувшись, протянул:
— Н-да-а… Велико же почитание женщины, выносившей и родившей вас, благородная лейра.
— Лейра Борг вас изгнала? — с участием спросил Дин-Фойр.
— Н-нет, — нехотя ответила Ирэйн.
— Значит, вы куда-то спешили? — поинтересовался Дин-Вар.
Конечно, спешила! Спешила с тех пор, как проклятая кузина отправилась из Фариса в приготовленную ей ловушку!
— Лейра Дорин, — напомнил о себе Дин-Вар. — Какая нужда погнала вас из родного дома, где вы не были четыре года?
— Распутство! — выпалила Ирэйн. — Меня изгнало из стен родного дома распутство его хозяйки. — Она прикрыла глаза, выдохнула и продолжила более спокойно. — Я застала свою мать в объятьях любовника. Прямо в замке, на костях моего отца! Я не смогла вынести подобного надругательства над честью риора Дин-Борга и покинула Боргадин.
— Кхм…
Дин-Солт посмотрел на Фойра, но тот остался спокоен, Дин-Вар тоже не спешил негодовать. Даже Дин-Лирн не ударил кулаком по столу. Ирэйн переводила взгляд с одного риора на другого и не понимала, почему первые стражи нравственности Эли-Борга не побагровели в негодовании.
— Вы не находите это предосудительным? — возмутилась лейра Дорин.
Риоры промолчали, только Дин-Солт неопределенно пожал плечами, да Дин-Лирн, отвернувшись, тихо хмыкнул. Зато Дин-Вар снова улыбнулся с прежней доброжелательностью.
— Стало быть, лейра Дорин, вы осуждаете связь, в которую может вступить женщина, не будучи замужем? — полюбопытствовал он.
— Разумеется! — воскликнула Ирэйн. — Это же так низко, так отвратительно! Я порицала и буду порицать таких женщин. Кто, как не благородная лейра, должна блюсти честь своего рода?
— Значит, вы неприязненно относитесь к женщинам, чью опочивальню посещает мужчина, не являющийся ей мужем?
— Я только что ответила — да, — лейра Дорин в недоумении посмотрела на советника.
— Кем бы ни была эта женщина? — вкрадчиво продолжил Дин-Вар.
— Да.
— Хоть ваша родная матушка, хоть лиори — ваша госпожа и благодетельница?
— Разумеется, — твердо ответила Ирэйн и поперхнулась, осознав смысл вопроса.
— Стало быть, вы считали Перворожденную недостойной женщиной?
Взгляды четырех мужчин впились в лейру. Она поежилась и судорожно вздохнула, заметив, как ладонь Дин-Лирна, лежавшая на столе, сжалась в кулак.
— Опять подыскиваете слова, лейра Дорин? — приподнял брови Дин-Фойр.
— Быть может, следствием этого убеждения стала уверенность в том, что лиори Альвия не по праву занимает трон Эли-Борга? — и вновь в тоне Дин-Вара не было ни раздражения, ни подозрительности, только учтивый интерес, словно он вел беседу в одной из многочисленных гостиных Борга.
— Боги, — Ирэйн с мольбой взглянула на советников: — К чему вы клоните, высокородные риоры? В чем пытаетесь уличить? Я почитала мою госпожу, была благодарна ей за заботу и внимание! Но я никогда не посмела бы порицать лиори за то, что она решила кого-то приблизить. Риор Дин-Таль был ей почти мужем, и именно его она избрала, когда посчитала, что пришло время. Да и кто я такая, чтобы порицать Перворожденную?! Моя мать предала память отца, госпожа же выбирала того, кто должен был подарить ей наследника.
Лейра поникла и закрыла лицо ладонями. Плечи ее вздрогнули, и до советников донеслись всхлипы, средь которых едва можно было разобрать:
— Моя бедная кузина…
