— А ему и не надо большего. Он в Совете, в курсе важных решений, но остается по-прежнему в тени, сохраняя свою маску. Его не принимают всерьез, и это то, что нужно ублюдку. Он держит в руках бразды заговора. Тайрад далеко, ему нужен тот, кто скажет нужное слово и приберет к рукам очередного обиженного дурака, а уж опутывать паутиной слов сей риор умеет, и я сам тому живой пример. Только не могу понять, как его заполучил Эли-Харт? Дин-Лирн начинал службу при дворе еще при деде Альвии. Правда, тогда он был еще совсем сопляк, но при Бриаре сумел выбиться в его личные помощники. Господин всегда был доволен работой Лирна, относился с уважением, не обижал. Про Альвию и говорить нечего, ей эта мразь досталась по наследству уже купленной Тайрадом.
— На чем бы его ни заполучил горец, он уже принадлежит Эли-Харту с потрохами, — ответил Тиен. — Теперь он во главе власти Эли-Борга. Я назначен на роль нового предателя, и Дин-Лирн с пеной у рта опровергал все, что я рассказывал. Ирэйн, правда, тоже не поддержал, но ведь это было и не в его интересах, особенно после моих откровений. Однако все верхушка в сборе, не хватает только хозяина. И кто еще вовлечен в заговор, нам неизвестно. Однако в Борге есть и верные лиори люди.
Мужчины переглянулись. Дин-Бьен поджал губы и сцепил ладони. Он некоторое время раздумывал, а после произнес:
— Без собственной рати мы так и останемся на одном месте. Идти в Борг и обличать изменника глупо и опасно. Нам нужно собрать сторонников, верных госпоже. Войско — это не посиделки с досужими рассуждениями, это сила, с которой нужно считаться.
— Я все еще адер, никто не лишал меня моего звания, — заметил Дин-Таль. — Я могу кинуть клич, но нет уверенности, что под стены Бьена подойдут друзья, а не враги. Если бы знать, какие крепости верны лиори, а где Тайрад успел запустить свои зловонные щупальца, то собрать верную госпоже рать было бы быстрей и проще. Но ведь не узнаешь!
— Что верно, то верно, — кивнул Олаф. — Нужно заставить их шевелиться. Нужно вынудить обнаружить себя. Но как дернуть змею за хвост и избежать жала?
— Их заставит шевелиться только известие о возвращении Альвии, — усмехнулся Тиен и порывисто обернулся к Дин-Бьену. — Слухи! Нам нужны слухи!
— Не только, мальчик, не только, — покачал головой бывший советник. — Нужно нечто больше, чем слухи. Слух не должен быть пустым, он должен иметь основание. И у меня есть кое-какие мысли. Дайте мне еще подумать, риор Дин-Таль, и мы начнем ярить змею в ее норе.
Он вдруг широко улыбнулся и подмигнул. Тиен едва заметно выдохнул. У него получилось. Первый союзник был найден, и готов действовать. Надежда, едва не угасшая еще недавно, затеплилась вновь, и ее огонек разрастался с каждым новым мгновением.
Тайрад Эли-Харт стоял на большой полукруглой террасе. Здесь любила сидеть его мать, когда он был еще ребенком. Она смотрела на горные вершины и водопад, хорошо просматривавшийся отсюда. Здесь же она и умерла, когда отец застал супругу в объятьях одного из приближенных риоров. Любовники вместе отправились в пропасть, раскрывшую пасть сразу за террасой. Говорили, что лиор связал их вместе, чтобы прелюбодеи не смели разомкнуть объятий до самого конца… И бездна поглотила их тела.
Это произошло ночью. Тай сладко почивал в своей кровати и видел красивые сны. О смерти матери он узнал только утром. Ему сказали, что она была неосторожна, села на перила и упала вниз. Он поверил и возненавидел эту террасу. Мальчик ни разу не вышел на нее, пока был жив его отец. А когда тот погиб, связавшись с дайрами, Тайрад, наконец, узнал правду о смерти матери. Сначала не поверил, но потом, поразмыслив, принял эту правду. Его отец ненавидел, когда заговаривали о покойной супруге, хотя при жизни любил ее искренне и сильно. И новой жены брать не стал, вообще к женщинам относился, как к вещами. Брал, пользовался и забывал, как только любовница надоедала. И молодой лиор понял причину перемены в поведении отца. Родителя сын не осудил, понимал, что чувствовал тот, увидев предательство возлюбленной. Но и на мать не рассердился. К тому, что ее нет, он уже давно привык. Какой смысл злиться на то, чего нет? Тайрад даже лицо лейры помнил уже смутно. И тогда он впервые снова вышел на террасу, сел в кресло, которое велел поставить там, где стояло кресло его матери, и долго смотрел на водопад, чувствуя умиротворение.
Вот и сейчас лиор Эли-Харт стоял на террасе, глядя на водопад. Его грохот звучал здесь не так оглушающее, и разговаривать можно было, не повышая голос. Тайрад прикрыл глаза и вздохнул. Ему было спокойно, как всегда, когда он смотрел на бесконечный поток воды, низвергавшийся вниз со скал. Здесь он находил отдохновение, здесь можно было подумать и найти решение, и здесь никто не смел беспокоить господина.
— Перворожденный.
