— Тебе есть чего опасаться, Тай? Ты желаешь утаить от меня что-то, и это касается моей сестры?
— Нет, — скрипнул зубами Тайрад. — Но мне не по нутру, что гость ведет себя в моем замке, как хозяин. В конце концов, мы не звали тебя, не ждали, и распоряжаться здесь ты не имеешь никакого права. Это мой замок, и мой риорат.
Эли-Ториан медленно склонился к лицу горца и негромко спросил, глядя в глаза:
— Осмелишься напасть на меня? Желаешь ссоры, лиор Эли-Харт?
Тайрад спрятал за спину руки, потому что пальцы сами собой сжались в кулаки. Он выдавил кривую ухмылку и ответила, изо всех сил сдерживая рвущееся наружу раздражение:
— Не хочу. Идем.
И об этом они тоже поговорят с Алларис, как только ее проклятый братец уберется восвояси. Тайрад изобразил вежливую улыбку, но взгляд его остался злым. Это не укрылось от Ларсанса, однако впечатления не произвело. Перворожденный остался спокоен и невозмутим, словно это он находился у себя дома, Эли-Харт пожаловал в замок незваным гостем. И противопоставить этому уверенному спокойствию Тайрад не мог ничего. И это бесило еще больше. Даже с террасы первым вышел Эли-Ториан и направился в сторону лестницы неспешным шагом. За наследником шли оба чародея, за ними вышагивали четверо риоров-телохранителей, прибывших со своим будущим повелителем.
Тайрад некоторое время шел впереди, испепеляя взглядом затылок шурина, возвышавшийся над головами его свиты. Эли-Харта скрежетал зубами, ощущая себя униженным на глазах собственных придворных. И когда Ларс начал подъем по лестнице из белоснежного мрамора, которая вела в жилую часть замка, лиор не выдержал.
— Дорогой мой шурин! — позвал он, и голос горца наполнился сладким ядом. — Ты так опасаешься меня и моих людей? Можно подумать, что ты прибыл в стан врага.
Эли-Ториан остановился, обернулся и устремил взгляд на лиора. Сопровождение закрывало лиора от взора наследника, и он сделал короткий жест, которому свита подчинилась беспрекословно, разойдясь на две стороны, и в образовавшемся проходе замер Эли-Харт со скрещенными на груди руками.
— Мне нечего опасаться, — ответил речник.
— Правда? — приподнял брови Тайрад и, наконец, направился к своему гостю. Он развел руками в стороны, указывая на ториан, застывших по обе стороны от него: — Тогда как истолковать это? Ты окружил себя чародеями и телохранителями, закрылся ими, как щитом, и вместе с тем ведешь себя, как захватчик и невежда. — Лиор дошел до шурина, обошел и замер на несколько ступень выше, теперь взирая на Эли-Ториана сверху вниз: — Мне неприятно твое недоверие, Ларс. В конце концов, мы друзья, почти братья. — Отвернувшись, горец усмехнулся, скрыв кривую ухмылку от гостя. Затем поднял руку и поманил за собой посланцев лиора Эли-Ториана.
Теперь они шли за ним, и это вполне устраивало Тайрада. Не устраивало лишь то, что подобный знак неуважения можно толковать, как угроза союзу с родственниками жены. Однако Ларс не уклонился от объятий на террасе, значит, еще не все потеряно, и нужно только правильно расставить акценты. Лишь бы дура Алларис не вздумала жаловаться братцу на своего супруга. А жаловаться ей, признаться, было на что…
— У-у-у, — тихо провыл от злости Эли-Харт, но обернулся и послал шурину почти ласковый взгляд.
Глупая сука… Он ничего не сделал с ней такого, на что не имел бы права! Да в Архон! Она сама хотел, чтобы в их супружеской постели стало веселей! И теперь в их опочивальне можно обрыдаться от смеха, когда на любое новое желание мужа, торианская дура блеет: «Зачем вы унижаете меня? За что вы со мной так жестоки?». Он ничего не предложил ей унизительного, ни-че-го! Любая из лейр его двора с радостью выполнит пожелание своего господина, и примет, что он скажет, и куда скажет. Но только не законная жена! У этой девство растянулось во всю голову, и сколько не входи в ее лоно, до туда точно не дотянешься.
А вчера и вовсе отказала ему. Отказала! Ему! Мужу и господину! В его законном праве! И кто виновен в том, что получила оплеуху, чтобы ее истошный крик не потревожил покой спавших детей?! Да, пришлось взять силой, но кто осмелится упрекнуть мужа за близость с женой, какой бы она не оказалась? ОН В СВОЕМ ПРАВЕ! И не Ториану учить его, как обращаться с собственной женой. Жаль, не вырваться вперед и не втолковать Алларис, как ей стоит разговаривать с братом, и что ему рассказывать…
Эли-Харт мысленно пожелал жене онеметь и чуть не вскрикнул от неожиданности, когда на плечо ему опустилась тяжелая ладонь. Пальцы сжались, вынудив замедлить шаг, и Ларс поравнялся с Тайрадом. Он убрал руку и полюбопытствовал:
— Что тебя тревожит, друг мой?
— А что меня может тревожить, кроме того, что мне в моем доме отказывают в уважении? — чуть раздраженно спросил лиор.
