И Тайрад замер, остановленный тихим голосом, больше напомнившим шелест. Лиор развернулся и воззрился на колдуна. Изумление, даже ошеломление неожиданно охладили голову Эли-Харта, и гнев, только что клокотавший в нем, подернулся пеплом. Тайрад сделал несколько шагов в сторону даркира и остановился, так и не дойдя на него шага три. После протер глаза и выдохнул:
— В Архон.
Колдун побелел. Он не бы бледным, как раньше. Кожа Грэйда стала белоснежной, как и волосы. Ярко-красными оставались только губы и… глаза. Радужка сменила свой блекло-голубой цвет, став алой, но совершенно выцвел зрачок, и посреди красноты застыла белая точка.
— Задери тебя твари Архона, Грэйд, — повторил Перворожденный и сделал еще два шага.
Он невольно протянул руку к даркиру и дотронулся до его волос. На удивление, сегодня колдун выглядел опрятным, словно он болел долгое время, и наконец, окреп и привел себя в порядок. Белоснежная прядь скользнула между пальцев лиора и упала на худое острое плечо, скрытое серым балахоном.
— Что привело ко мне господина? — как обычно спросил даркир.
— Что с тобой произошло? — вместо ответа задал свой вопрос Тайрад.
— Моя цель близка, повелитель, — прошелестел Грэйд. — Мой дух перевоплощается, и скоро для меня не будет границ. Что желает мой господин?
И Эли-Харт, вновь ощутивший прилив ярости, прошипел:
— Месс-сти. Я хочу мести, Грэйд!
— Чья жизнь нужна лиору?
— Мне нужен весь род! Весь проклятый род Эли-Ториан! — прогрохотал Тайрад, потрясая кулаками. Затем выдохнул и сказал уже спокойней: — Но начать я готов с Перворожденного ублюдка — Ларса. Пусть он сгниет заживо! Пусть издыхает медленно в бесконечной агонии, пусть корежится от неутолимых болей. Мне нужны его страдания! И не вздумай сказать, что это невозможно. Сделай, как хочешь, но доберись до него!
Колдун отвернулся от лиора. Он подошел к перевернутому котлу, небольшому но тяжелому. Грэйд утвердил треногу в вертикальное положение, легко поднял котел и установил на треногу. После скрылся за одной из дверей. Не за страшной дверью, где лежал сгнивший труп, всего лишь ушел в жилую часть своего логова. А вернулся с кувшином, в котором находилась обычная вода.
Тайрад подошел ближе и с интересом смотрел на то, как даркир выливает воду в котел. Грэйд поставил кувшин на пол и сдвинул рукав балахона, обнажив тонкое запястье. Под белой кожей четко просматривались синие дорожки вен. А еще Эли-Харт увидел, как сильно отросли ногти колдуна. Они были неровными и грязными, и у лиора мелькнула мысль, что это запекшаяся кровь. А еще ногти казались крепкими, и Тайраду представилось, как Грэйд разрывает плоть своих жертв своими когтями… Плевать! На все плевать, лишь бы сделал то, что угодно господину.
Даркир одним движением разорвал ногтем кожу на запястье вместе с веной и перевернул руку, и необычайно густая нить крови потянулась вниз. Грэйд снял ее с запястья пальцем второй руки и стряхнул в котел. Лиор вытянул шею, он смотрел, как уродливую темно-багровая клякса, расползается по поверхности воды, подобно маслянистому пятну. Колдун поднял руку, провел по запястью бескровным языком, и рана затянулась тонкой прозрачной кожицей. Эли-Харт гулко сглотнул.
Грэйд протянул руку:
— Мне нужна вещь. Любая.
— Зачем? — сорвалось с уст лиора.
— Я отравлю эту вещь проклятьем. Сделай так, чтобы твой враг пользовался ею, и он будет умирать долго и мучительно.
Тайрад растерянно оглядел себя и пожал плечами.
— Мне нечего тебе дать.
Колдун бросил на Перворожденного косой взгляд, после вновь удалился в жилую часть покоев и вернулся с булавкой.
Он опустил ее в воду, накрыл котел ладонями и зашептал что-то понятное только ему одному. Эли-Харт подошел еще ближе и теперь смотрел, как кровавая клякса движется, подвластная ладони даркира. Она растянулась по всей поверхности котла, полностью скрыв воду. Грэйд опустил в котел руку и выел ногтем какие-то знаки, не потерявшие четкости и после того, как колдун закончил выводить их. Затем склонился над котлом и дохнул на знаки. Тайрад округлил глаза, когда кровь вдруг свернулась, застыв коркой на стенках сосуда, и вода под ней оказалась черной. Даркир добыл булавку и протянул лиору.
— Пусть ею уколют наследного риора, чтобы на булавке осталась его кровь. После воткнут в ложе, на котором спит твой враг. Мне все еще не дотянуться до высокородных, и уж тем более до Перворожденных, но я уже почти не принадлежу этому миру, и найду иной путь. Черные сны изведут его, вытянут жизненную силу.
— Он будет мучиться? — глухо спросил Эли-Харт.
— Он проживет каждый свой кошмар. Будет отравлен ими. Да, он будет мучиться.
— Хорошо, — кивнул Тайрад и протянул руку, но тут же отдернул ее.
— Тебе не будет вреда, господин.
И лиор забрал булавку, сунул в карман и снова посмотрел на даркира.
— Что с Альвией?
— Смерд мой, — ответил колдун. — Он послушен моей воли и думает лишь о том, как уничтожить лиори. Даже собственный хозяин уже не занимает его, он всего лишь предлог, но даже если риора будут резать на куски, его слуга не встанет на защиту. Мой посланник занял обещанное ему место.
— А та защита…
