Альвия не заметила, когда оказалась прижата к валуну, даже не ощутила, когда уперлась затылком в его холодную неровную поверхность. Ничего не чувствовала, кроме жадных губ, терзавших ее. Глаза, щеки, шею, снова губы. Кроме горячих рук, скользивших по телу. И ей ничего так истово не хотелось, как то, чтобы мужские ладони прикасались ни к одежде, а к обнаженной коже. Кажется, такого неукротимого желания, как сейчас на краю неизвестности, когда за спиной остались обиды и ненависть, а рядом билось горячее любящее сердце, она не чувствовала никогда. Даже близость собственного убийцы, лежавшего без сознания, и погони, которая могла объявиться в любой момент, не могли вернуть утраченную в одно мгновение осторожность.
— Боги, — задыхаясь, простонала лиори, когда пуговицы от куртки застучали по камешкам, сорванные нетерпеливыми руками Райверна.
Он вновь навис над нею, короткое мгновение смотрел в глаза, подернутые мутной пеленой желания, а после снова завладел губами. И теперь Альвия остервенела дергала его камзол, пытаясь расстегнуть. Пальцы не слушались, они подрагивали от лихорадки, овладевшей женщиной.
— Али… — прохрипел риор, все-таки отстранившись.
Перворожденная обожгла его гневным взглядом и подалась вперед. Вцепилась пальцами в плечи, почти повиснув на Кейре, и потребовала:
— Сейчас! Сейчас, Райв, сейчас! Не хочу останавливаться, не хочу терпеть! Или ты возьмешь меня прямо сейчас, или я сдохну на радость Тайраду…
— В Архон Тайрада, — мотнул головой Райверн. — Весь мир в Архон, моя любимая пылает.
Он рывком развернул женщину лицом к огромному камню, ладони скользнули ей под рубашку, уже выпущенную из штанов, и лиори выгнулась назад, подставляя грудь. Она вывернула голову, и Кейр поймал ее губы, их языки сплелись в коротком касании, а потом Альвия застонала, когда он дотронулся до ее груди. Задел навершие возбужденных сосков и сам глухо застонал, слушая ее хрипловатое прерывистое дыхание. Он смотрел, как Перворожденная облизала губы и вжался в ее ягодицы, давая почувствовать силу ответного желания.
Альвия потерлась о член, натянувший ткань штанов риора, а затем опустила руки вниз, расстегнула поясной ремень, освобождая любовнику путь к сокровенному. И он не стал отказываться от приглашения. Райверн в последний раз перекатил между пальцами затвердевшие соски и провел ладонью по плоскому мускулистому животу лиори, на мгновение задержался на границе, где начиналась ткань, а после опустил руку ниже, по треугольнику жестковатых волос. И пальцы коснулись средоточия женского желания.
Она была влажной, уже готовая принять в себя его естество. Без лишних ласк, которые он готов был дарить ей.
— Возьми, Райв, — простонала Альвия, сама прижимаясь к его паху, и приспустила штаны. — Я больше не могу… Умоляю.
Райверн дернул свой ремень, освободил закаменевший от желания член и, накрыв ладонью нижнюю часть живота Перворожденной, подвинул ее ближе к себе, вынудив прогнуться в пояснице. Еще одно томительно долгое мгновение рассматривал обнажившиеся округлые ягодицы и, наконец, направил свое естество во влажную глубину ее тела. Гулко застонал, ощутив, как его член погружается в жаркое лоно, и замер, справляясь с эмоциями.
Альвия охнула, когда он вошел в нее, закусила губу и зажмурилась от неожиданно острого удовольствия уже от этого момента долгожданного единения. Она подалась ему навстречу, насаживая себя до самого упора и, ощутив легкую боль, застонала еще громче. Кейр уперся ладонью в холодную поверхность камня, и вторая рука вновь опустилась ниже. Пальцы дотронулись до возбужденного влажного бугорка, закружили по нему, лаская, и лиори вскрикнула. Она приподняла руку, которой упиралась в валун, накрыла руку любовника, просунула пальцы между его пальцами, и он сжал ладонь. Он двигался размеренными толчками, вырывая из груди женщины вскрик за вскриком.
А потом она выгнулась, соскользнув с мужского естества и закричала, захлебываясь в собственном наслаждении. Ноги Перворожденной подкосились, и Кейр подхватил ее содрогающееся поперек живота. Альвия откинула голову на плечо любовнику и он целовал ее, сам наслаждаясь ее жаркой агонией.
— Моя, — хрипло шептал он, целуя женщину. — Моя Али, всегда моя…
Она затихла, и только тяжело дышала, приходя в себя. Наконец, повернула голову и подставила губы. После вновь оперлась на камень ладонями и, задыхаясь, произнесла:
— Я все еще пылаю.
Райверн легко и счастливо рассмеялся. Он снова заполнил лоно Альвии, сжал ее бедра и продолжил двигаться быстрыми резкими толчками, проникая на всю длину своего естества. Из горла риора вырывались стоны, порой рычание, и это пьянило разум лиори. Она снова вскрикнула, отзываясь на толчки любовника. Наконец, Кейр вжался бедрами в женские ягодицы, надрывно вскрикнул от силы наслаждения, промчавшегося по телу жаркой волной, и Альвия забилась, почти зарычав от необычайно мощного оргазма, разделенного на двоих.
