— Я отказываюсь от дара жизни и передаю его Перворожденной. От нее зависит целое государство, от меня не зависит ничего. Я всего лишь одна из песчинок, она — ось и основание. В память о прежней дружбе и доверии, я прошу поменять нас местами, тем более, я все равно приговорен в двух риоратах, и из нижнего мира меня изгоняют. Пусть моя смерть обреете смысл, раз его не было в жизни. Я прошу дозволения занять место моей госпожи, — повторил он и теперь смотрел только на конгура, ожидая его решения.
Альвия закрыла глаза и устало провела ладонью по лицу. Дайр-им приподнял тонкие брови, впервые обозначив удивление:
— Неужели тебе так не хочется жить, Райверн? — спросил он.
— Хочется, — не стал врать риор. — Но без нее в этой жизни смысла нет. Так лучше я искуплю свое преступление и приму давно обещанную смерть, но верну людям их госпожу и оставлю по себе добрую память.
— Ты думаешь о себе?
— Нет! Архон! — вдруг сорвался Райверн. — Я просто хочу, чтобы жила она!
Конгур развернулся к Перворожденной. Он тронул лиори за плечо, потому что она стояла, сжав голову ладонями и на разговор мужчин внимания не обращала. Альвия вздрогнула от прикосновения, посмотрела на дайр-има, и тот задал свой вопрос:
— Готова ли ты принять дар Райверна?
— Слишком щедрый дар, — севшим голосом ответила лиори. — Боюсь, я не могу оценить его.
— Не спеши, — конгур сложил перед собой руки. — Это и вправду щедрый дар. За твоей спиной твои земли, и никто о них не позаботиться лучше, чем ты сама. Народ ждет возвращения своей госпожи, ты сможешь обмануть их веру? Для других лиоров твой риорат не будет иметь той ценности, которую имеет для тебя. Это всего лишь новый кусок земли, ты же родилась и выросла в Эли-Борге. Ты берегла его, хранила, любила и заботилась. Разве можно отдать свое дитя в чужие руки? Между тем, Райверн уже тобой приговорен, и он не хочет менять свою жизнь, и, стало быть, его судьба — смерть.
— Его судьба — жизнь, — ответила с улыбкой Перворожденная. — Он не вспомнит, кто я. Я не забуду, что стало разменной монетой. Да, я приговорила его к смерти, когда желала этого всей душой. Теперь пелена с моих глаз спала, но изменить уже ничего невозможно, я должна довести до конца свою месть, хоть и не желаю ему смерти. Пусть уходит.
— Твоя земля…
— Она станет землей других хозяев, и они будут любить ее так же, как я, потому что невозможно не любить то, с чем связан.
Райверн беспомощно вздохнул. Он стремительно сократил расстояние между ними, сжал плечи Перворожденной и встряхнул ее:
— Не дури, Али. Ты должна вернуться, обязана. Не для того наш господин сохранил тебе жизнь и воспитывал истинным правителем и воином, чтобы ты так легко отказалась от его наследия. Я исполняю свой долг, как сделал бы каждый боржец, и ты бы приняла его добровольную жертву, потому что жизнь лиори первостепенна, мы лишь клинки, и наше предназначение защищать госпожу. Я хочу защитить. Так почему ты отказываешь мне в этой милости?
Альвия закрыла глаза и вспомнила, как уходила из ловушки в лесу, когда вокруг нее гибли ее люди. Она принимала их жертву, потому что не имела права не принять и бездумно кинуться в бой. Она помнила, как в пылу сражения в обеих войнах с Эли-Хартом, умирали ее риоры, как погибли ее дяди и кузены, помнила, как Дин-Таль принял в грудь арбалетный болт, закрыв ее собой. Да, она принимала все эти жертвы, и это было правильным, потому что риорату нужен правитель, потому что нужен наследник, потому что род не должен прерваться. И сейчас ей предлагали такую же жертву.
Лиори могла вернуться домой, покарать изменников, отомстить Тайраду, наконец, забыв о намерении дать ему возможность передать сыну дар рода. Могла нанести сокрушительный удар по всем своим врагам и доказать, что род Эли-Борг все еще силен. После отстроить жизнь риората заново и сделать одним из сильнейших. Это все было в ее силах…
— Твой род не должен прерваться, — вновь заговорил Райверн, словно услышал ее мысли. — У тебя есть оглашенный избранник. Как бы я ни ревновал, но Дин-Таль будет тебе хорошим мужем и отцом для ваших детей. Тебе есть ради чего возвращаться, ради чего жить. Али…
Она подняла на него взор и не увидела из-за пелены слез. Альвия моргнула, и они побежали по щека двумя тонкими ручейками. Кейр осторожно стер слезы с лица лиори и склонился к ней.
— Я люблю тебя, — прошептал он. — Больше жизни люблю. Я познал тебя, сердце мое. Твою страсть, твое тепло, и твою веру в меня. Больше желать нечего, и я уйду счастливым. Так лучше…
Альвия нахмурилась, словно только поняла смысл его слов. Она обхватила лицо риора ладонями, вгляделась в глаза и прильнула к губам. Поцелуй вышел пропитанным болезненной нежностью. Без жадности и остервенения. Только то, что лежало на душе Перворожденной… После отпрянула и шепнула в ответ:
— Я никогда не переставала тебя любить, Райв, просто не понимала этого.
— Али…
Она высвободилась из объятий, шагнула назад и повернула голову к конгуру:
— Мне нужно написать послание. Довольно оттягивать.
— Выбор сделан, — склонил голову дайр-им. — Участь каждого неизменна. Да будет так.
