Лиори прикрыла глаза и кивнула. Она вложила пальцы в раскрытую ладонь дайр-има, не замечая, насколько горяча его кожа. Она вообще мало что сейчас замечала. Глаза щипало от так и не пролитых слез, и в груди раскрылась черная бездонная попасть, со дна которой веяло могильным холодом. Страх перед скорым будущем пробежал по позвоночнику змейкой неприятных мурашек, но лиори изо всех сил старалась не замечать его. Она выдохнула и развернула плечи, вздернула подбородок и заставила себя думать о своем риорате. Разум легко откликнулся на призыв своей хозяйки, и слова послания уже складывались в мозгу в ровные строчки.
А вот разум Райверна отказывался верить тому, что видели его глаза. Риор некоторое время смотрел вслед двум правителям пустым взглядом. После мотнул головой, изгоняя туман из сознания. Он провел ладонью по лицу, затем взглянул на руку, с удивлением отметив, как дрожат его пальцы, вновь устремил взор Альвии и дайр-иму. К ним уже несли невысокий стол и скамеечку с мягким сиденьем. Кейр тяжело сглотнул, поморщился, и ступор, наконец, спал.
— Али! — закричал Райверн, осознав, что она отказалась от его жертвы. — Не смей! Али, не надо!
Она не повернула головы в его сторону. Уселась на скамейку, расправив подол красного платья с золотым шитьем. Взяла в руку палочку, которую принесли вместе с пергаментом, подняла вопросительный взгляд на конгура, и тот, слегка улыбнувшись, кивнул, подтверждая, что этой палочкой можно писать. Кейр знал это перо, его не надо было окунать в чернила.
— Архон, — сдавленно выругался риор, видя, как лиори приступила к своему завещанию. Отрицательно покачал головой и простонал: — Не надо, молю… — Прижал к груди, где в бешеном галопе заходилось бедное измученное сердце, стиснул кулаки и надрывно вскрикнул: — Не смей!
А в следующее мгнвоение изгнанник сорвался с места, чтобы отшвырнуть от упрямицы стол, чтобы вырвать из ее рук перо и разорвать в клочья проклятое завещание. Пусть одумается! Пусть… Он повалился на колени, так и не добравшись до конгура и Перворожденной, сбитый с ног одним из хранителей. Дайр-имы окружили риора, наставили на него скеры, то самое оружие, которое так и осталось неизменным со времен древних хранителей, застывших между Вратами на входе в город.
— Райверн, — Кейр обернулся и встретился со взглядом Таймира, стоявшего за спинами дворцовых хранителей. В глазах дайр-има читалось сочувствие, и старший хранитель Пути отрицательно покачал головой.
— Она умрет, — прохрипел риор.
— Это ее выбор.
— Ее?! — в ярости воскликнул изгнанник. — Ее?!! Кто в здравом уме сам приговорит себя к смерти? К сожжению! В Архон! Мы просто уходили от погони! Это несправедливо!!!
Таймир не ответил. Он по-прежнему смотрел на риора, и сочувствие все также ясно читалось в его глазах. Это было невыносимо. Райверн хотел подняться с колен, но острия пик почти воткнулись ему в шею.
— Проткните сразу, — криво усмехнулся Кейр. — Я с радостью уйду вместе с ней. Не в жизни, так в посмертии.
Но скеры отодвинулись, убивать чужака не собирались, только удерживали вдали от Перворожденной. Райверн все-таки поднялся на ноги. Он ухватился за пики, чтобы отодвинуть в стороны и освободить себе дорогу. Кровь побежала по ладоням, но это осталось за гранью внимания риора, его душа стремилась вперед, туда, где лиори Эли-Борга продолжала выписывать строчки своей последней воли. Ее рука не замирала ни на мгновение, словно Альвия писала текст, уже подготовленный заведомо и написанный несколько раз в черновике прежде, чем она сейчас села за чистовик послания.
Сдвинуться с места опять не удалось, новый удар древком скера под колени, свалил риора с ног. Райверн грязно выругался. Вновь поднялся, и снова упал. И когда отчаяние завладело душой изгнанника, он выкрикнул, глядя на Альвию:
— Почему?! Почему ты отказала мне в этой милости? Жизнь Дин-Таля приняла, а мне отказала, почему?!
Лиори только плотней сжала губы и продолжила писать. Вместо нее к хранителям приблизился конгур. Он сложил руки перед собой и произнес, как всегда мягко и негромко:
— Легко принимать жертву, когда говорит разум, Райверн. Но когда начинает говорить сердце, голос разума превращается в призрачный шелест.
— Но она казнила бы меня, если бы я пришел в Эли-Борг, — Кейр мотнул головой, отказываясь, принимать слова конгура. — Даже любя, она бы исполнила свою клятву.
— Здесь ее клятва силы не имеет, и она знает об этом, — ответил повелитель. — В нижнем мире лиори может позволить себе слушать свое сердце, и она его слушает.
— Отец учил ее иному, — ожесточенно возразил риор.
