— Поздно, — холодно ответил советник. — Теперь уже все поздно. Или мы доведем до конца то, к чему готовились столько лет, или же сложим головы на плахе. Не время капризничать и сомневаться. Мы можем обойтись малой кровью к приходу Тайрада, и тогда Эли-Борг не захлестнет волна разорений. Разве вам нужен риорат в крови и пожарах? Вы хотите гибели боржцев?
— Вы уже их уничтожаете, — всхлипнула лейра Дорин.
— Это необходимые жертвы, Ирэйн. И если вы перестанете сопротивляться, их будет намного меньше. Ни один переворот не обходится без крови.
— Меня не примут!
Дин-Лирн развернулся к ней, окинул раздраженным взглядом, из которого исчез прежний интерес, и отчеканил:
— Слушай меня,… лиори. Или ты прекратишь спорить и проявишь послушание, или я притащу тебя в тронный зал в том виде, в котором ты стоишь передо мной. Сможешь ли ты после этого рассчитывать хотя бы на толику уважения поданных?
— Его и так не будет, когда они все поймут, — горько усмехнулась Ирэйн.
— У вас есть мы, лейра Дорин, верные люди, готовые защищать вас, — вновь спокойно заговорил советник, быстро взяв себя в руки. — Мы не позволим никому оскорбить вас или воспротивиться воле. Перестаньте трястись, как заяц. Одевайтесь и ступайте в тронный зал, все остальное сделает ваша рать. В конце концов, вы знали, во что ввязываетесь.
— Вы не оставили мне выбора, — прошептала Ирэйн, закрыв лицо ладонями. — Я всего лишь ваша кукла…
— Потому не заставляйте вас ломать, — ровно ответил Лирн и гаркнул: — Одевайся!
— Это безумие, — пробормотала лейра. — Безумие… — Она побрела к гардеробной, но остановилась и обернулась к риору: — Я не справлюсь одна.
— Сейчас придет Ранси, она вам поможет, — произнес советник и направился прочь из покоев. — Не медлите.
Ирэйн проводила его взглядом, вскинула руки кверху и выкрикнула в бессильной злобе:
— Пусть пожрут тебя твари Архона, чудовище! — после уронила руки и тихо всхлипнула: — Не хочу, ничего не хочу…
Риор Дин-Фойр мирно почивал в своей постели. Он был в одиночестве, потому что лейра Фойр покинула Борг вскоре после того, как стало известно об исчезновении лиори. Советник, посидев в задумчивости около часа, поднялся с кресла и обернулся к жене, нервно теребившей носовой платок, уже промокший от слез. Впрочем, к моменту, когда риор очнулся, его супруга уже не плакала, только всхлипывала и ожидала, что скажет ей муж.
— Уезжай, — произнес Дин-Фойр. — Борг нынче стал небезопасен. Забирай обоих сыновей и возвращайся в Фойр.
— Но мальчики не согласятся, их обучение…
— Я их отец, и мое слово последнее, — ровно ответил советник.
— А ты?
— А я останусь, это мой долг, — Дин-Фойр посмотрел на жену, в глазах которой вновь заблестели слезы. — В Борге завелось гадючье гнездо, и мы должны в этом разобраться.
— Отчего ты так говоришь? Разве в этих стенах сыщется предатель? — изумилась лейра Фойр.
— На госпожу напали на ее земле. Это были боржцы, — мрачно произнес советник. — Боржцы, которые без сожалений уничтожили даже женщин, сопровождавших лиори. Среди нас изменник, и я должен выяснить — кто он.
— Но, мой дорогой, что ты можешь сделать?! — в отчаянии воскликнула женщина.
— Наблюдать, — ответил риор.
Обезопасив по возможности свое семейство, Дин-Фойр вернулся к своим обязанностям. Хотя вся жизнь риората была сосредоточена на поисках Перворожденной, и кабинеты больше наполнялись разговорами о том, что могло случиться с госпожой, чем привычной работой. А Фойр слушал. Как всегда, неприметный с первого взгляда, он слушал шепотки и оханье. Наблюдал за остальными советниками, за жителями Борга, за тем, что творилось в окрестностях Борграда. Иногда выезжал в город и бродил по площадям и базарам, а потом возвращался в замок и продолжал наблюдать.
Первым, кого Фойр исключил из числа подозреваемых, был Дин-Вар. Глава Тайной службы был озабочен, раздавал указания, принимал донесения и продолжал рассылать людей. И в минуты, когда оставался почти один, становился мрачен и задумчив. Он был наиболее всех сосредоточен на розыске госпожи. А однажды, пока Фойр и Вар ожидали появление двух других советников, глава тайной службы отошел к окну и остался там, перестав замечать второго риора. Он долго смотрел в одну точку, не меняя позы и не показывая нетерпения, и это ясно показало, что риор пребывает в глубокой задумчивости:
— Госпожа, — с тяжким вздохом прошептал Вар. — Где же вы?..
И то, как были произнесены эти слова, развеяло всякие сомнения Дин-Фойра. Так мог говорить лишь тот, кому небезразлично происходящее. Тот, кто искренне переживает о потере важного для него человека. Дин-Вар не был раздражен. Он не рисовался и не искал зрителей своего представления. Риор был подавлен. Он искал ответы на свои вопросы, но пока не находил их, и это удручало его. Нет, глава Тайной службы был верен лиори, и в этом Дин-Фойр не сомневался.
