Но теперь мы о другом — о так называемом горбачевском времени, о «перестройке». Кстати, именно благодаря этому неологизму мы с вами имеем возможность писать и говорить, что думаем и о чем пожелаем. Помню, когда развернулась кампания против анонимок, все думали, что это сделано специально, с целью выявления самых недовольных. Всем, и в особенности людям старшего возраста, казалось, что вот-вот по ночам снова у подъездов будут останавливаться «воронки» и «тройки» станут увозить людей в неизвестном направлении. Но недовольных оказалось слишком много — вся страна была недовольна тем состоянием дел, которое каждый из нас наблюдал своими собственными глазами ежедневно и ежечасно, на каждом шагу.
Когда М, Горбачев взял верх над старым властным кланом Кремля и привел на его место свой, в стране развернулась перестройка. Она заявила о себе не только громкими разоблачительными статьями типа «Кобры над золотом», «Кома» и другие, но и всевозможными катастрофами. Об этом я отчасти писала в своих книгах «Преступления за кремлевской стеной» и «Кремлевское золото». Помню разговор между старушками на ступеньках одного из столичных храмов:
— И что ж это будет? — вздыхая, задавалась вопросом одна.
— А ничего хорошего, — с некоторым разочарованием отвечала другая. — Книга пророка Даниила так и говорит: «И восстанет в то время Михаил, князь великий… И многие из спящих в прахе земли пробудятся, одни для жизни вечной, другие на вечное поругание и посрамление». Так это о нем, о меченом.
Или из «народного» фольклора. О том, что «скачет по России тройка: Миша, Рая, Перестройка». Помните? И далее:
«Перестройке нужен фактор, — запороли мы реактор, пропустили самолет, потопили пароход».
А слово «народный» я взяла в кавычки по той простой причине, что не верю, чтобы это кто-то из простых смертных в очереди в ликеро-водочный отдел сочинил. Тут нужны были головы «посветлее». Читатель вправе задаться справедливым вопросом: тогда кто же? И я ему также откровенно должна ответить: я тоже не знаю. Но убеждена, что не те человеки с «темно-синими лицами», которые не могут олицетворять собой «телесный низ» в социальной иерархии общества. Не могут потому, что они давно не те рабочие и крестьяне, о которых говорили Маркс и Энгельс. Они даже не те, о ком «заботился» вождь пролетариата Ленин. Потому что слова «рабочий» и «крестьянин» подразумевают под собой какой-то смысл, которого ни на йоту не наскрести у современного рабочего или крестьянина. Кстати, слово-то «рабочий» осталось в нашем лексиконе, а вот «крестьянина» мы давно заменили на «колхозника». Вернее, не мы сами, а нам заменили.
Попробуйте провести опыт. Выйдите на улицу и спросите у прохожих, какие ассоциации вызывает у них слово «колхозник». Гарантирую, что ответом будет не «зажиточный крестьянин», «хозяин земли», «кормитель». Догадываетесь, что вам ответят? И все же рискните.
В том, кажется, и просчитался М. Горбачев, что не уделил этому социально-психологическому моменту должного внимания. А кроме того, нужно помнить, что он родился и был воспитан отнюдь не в свободной и по-настоящему демократической стране, а в нашем с вами Советском Союзе. Откуда же ему было быть другим? Вспомните хотя бы его пламенную обличительную речь в Вильнюсе после известных событий. Или гробовое молчание на протяжении нескольких дней после жуткой техногенной катастрофы на Чернобыльской АЭС. Как тут было простому человеку, даже в конце XX века остающемуся в плену предрассудков, не поверить Святому Писанию, в котором говорится о звезде полынь (по-украински — чернобыль) как об одной из провозвестниц конца света?
Да, если отрешиться от эмоций и обратиться к голосу разума, то становится понятно, что со своей позиции — позиции правителя самого большого государства в мире — М. Горбачев был прав. Он не виноват в том, в чем его обвиняли и обвиняют. Происходившее во время перестройки было сродни тому, что мы уже видели в начале века, в правление последнего российского самодержца Николая II. События того периода были не столько следствием деятельности царя, сколько результатом копившихся многие десятилетия проблем. Да, нужно согласиться, что СССР был империей, ничем не лучшей, чем дореволюционная российская «тюрьма народов». А как иначе, скажите на милость, он мог существовать? Большевики хоть и провозгласили построение самого справедливого в истории человечества общественного строя, но ведь наглядного примера перед собой не имели. «Государство» Платона? Чушь, выдумки древних. Так уж устроен человек, что может создавать лишь по заданному шаблону. И таким «шаблоном» в строительстве нового государства для большевиков была Российская Империя. От этого никуда нельзя было деться.
