В конечном итоге всё обошлось без пролитой крови, пускай и чужой. Голицыну, быстро загородившему императора, при содействии Лаймы, хоть и с трудом, но удалось подобрать нужные слова, дабы ласково угомонить разбушевавшуюся дамочку и забрать у неё тесак.
По счастью, благодаря отходчивости, тягостное впечатление от случившегося у юного царя вскоре развеялось.
Однако сей случай оказался лишь досадным исключением. В целом же Алексею настолько понравилась эти радушные приёмы, что он как-то заикнулся Виталию насчёт возврата Санкт-Петербургу титула столицы. Дескать, намекали ему уже несколько раз. Да и дедушки о том ранее говорили. Может быть…
– Не может! – отрубил помрачневший Голицын. – Нельзя возвращаться к предателям, государь. Нельзя! Локти кусайте, землю грызите, но не возвращайтесь туда, где когда-то предали вашего батюшку и всю вашу семью.
– Но я же всё равно вернулся.
– Ненадолго. И только как судья, прощая ему прежние вины его. Однако прощение не означает отмену наказания, то бишь лишение статуса столицы. Посему только Москва.
Алексей приуныл и, дабы его ободрить, чтоб ему о переносе вовсе не думалось, Голицын добавил:
– Поверьте, государь, не пройдет и нескольких месяцев, а может и недель, как те, с кем вам было так комфортно было общаться, также приедут в Первопрестольную.
– Правда?! – оживился юный царь.
– Абсолютная. Или я вовсе ничего не понимаю в людях. Кроме того, в вашем конкретном случае имеются ещё и медицинские противопоказания, чтобы не оставаться в этих местах надолго. Сырой климат Санкт-Петербурга весьма вреден для вашего здоровья. Я, разумеется, не медик, но уверен, что и Боткин, и Деревенко, и Федоров непременно подтвердят мои слова.
– А вы на что? – лукаво улыбнулся юный император. Голицын смущенно закашлялся, но нашёлся, мысленно в очередной раз поблагодарив Щавельского.
– Думаю, вам известны строки из Евангелия: «Не искушай всуе…». А на востоке по этому поводу даже поговорка хорошая имеется: «На аллаха надейся, а ишака привязывай». Поверьте, что пребывая в Санкт-Петербурге меня и на год может не хватить.
По возвращению в Москву можно было приступать к операции по выводу из Регентского совета князя Кирилла Владимировича, Теперь, когда Виталию, с помощью людей Глобачёва, удалось выяснить в Петрограде весьма любопытные факты, все было готово.
Нет, он знал их и раньше, но исключительно из интернетовских статей, то есть смутно и в самых общих чертах. Для обвинения такого мало. Тем более столь солидной персоны. Зато в Питере их удалось подкрепить увесистыми и неопровержимыми доказательствами и свидетельствами очевидцев.
Однако несмотря, на всё это Голицын предпочёл немного потянуть с разоблачением. Хитёр князь, как бы не вывернулся. К тому же всё собранное касалось прошлогоднего мартовского предательства Кирилла Владимировича. А что если прочим регентам, и в первую очередь самим Романовым, это покажется извинительным (дело-то прошлое) и они, пожурив князя, оставят его. Всё-таки он – дядя императора. Да, двоюродный, но тем не менее.
Кроме того при известии о столь неслыханном чудовищном посягательстве на родного сыночка, вне всякого сомнения истошно взвоет Мария Павловна-старшая. Можно лишь догадываться, какой поток вони незамедлительно хлынет из её салона, причём не только в адрес самого Голицына, но и всей царской семьи.
Поэтому для нейтрализации оного зловония следовало подождать прибытия из Санкт-Петербурга хотя бы десятка знаменитостей. Авось в бочке мёда ложку её дегтя уже никто не заметит. К тому же как знать. Может, к тому времени и филёры, приставленные по настоятельной просьбе Голицына к князю Глобачёвым, чего-нибудь подметят.
Но спустя всего три дня после возвращения его подкараулила… Ольга Николаевна. Разговор тет-а-тет понадобился ей, чтобы сообщить о своих подозрениях. И из её уст прозвучало имя Кирилла Владимировича. Дескать, очень её беспокоит его поведение. Отчего-то её пугает поведение князя в последние несколько недель.
К примеру, он слишком много времени уделяет общению с господами генералами, включёнными по настоятельной рекомендации Голицына в состав Совета. Да и его взгляды, бросаемые в сторону Алексея, которые она подмечала, тоже вызывают у неё беспокойство. Нет-нет, их нельзя назвать злыми или недоброжелательными. Скорее…
Она замялась, подбирая нужные слова. Сравнение получилось витиеватым. Оказывается, похожее выражение она видела лет десять назад на лице великого князя Николая Михайловича. Будучи, помимо всего прочего, известным учёным-энтомологом, он в точности так же смотрел на бабочек, которых собирался поменять местами в своей обширной коллекции. Эдакое равнодушие пополам с лёгкой досадой.
Причём взирал так Кирилл Владимирович не только на её брата, но и на сестру Татьяну. А иногда, но весьма редко и тоже украдкой – на светлейшего князя Голицына. И улыбался. Причём сквозило в этой улыбке нечто зловещее.
Нет-нет, скорее всего, ей сие просто кажется, нервы не в порядке, но отчего-то тревожно на душе, вот и решила поделиться.
