Серый ангел полностью

– Вообще-то нечто подобное князь мне и впрямь сообщал. Ему в самом деле пришлось явиться к членам Временного правительства по их требованию. Мы, кстати, тоже в те дни были вынуждены изъявить свою покорность новым властям. Просто находились далеко, посему отделались телеграммами, кои, сколь мне известно, отправили чуть ли не все здесь присутствующие. Разница лишь в том, что Кириллу Владимировичу, находящемуся в Петрограде, пришлось совершить оное лично. Разумеется, сие никого из нас не красит, но коль записывать на том основании в изменники, так уж всех разом…

– Прошу прощения, ваше императорское величество, но я вынужден внести уточнение, – возразил Голицын. – Вы отправили телеграммы, узнав об отречении императора Николая Александровича, а следом и Михаила Александровича, от престола. Так?

– Естественно.

– И сделали это примерно в первой половине марта.

– Точно не помню. Да так ли важна точная дата?

– В вашем случае, разумеется, нет. А вот касаемо Кирилла Владимировича… Напоминаю ещё раз: он, в отличие от вас, явился засвидетельствовать своё почтение Думе первого марта.

– Позвольте, – недоуменно нахмурилась Мария Федоровна. – То есть ещё до отречения от российского престола моего сына? Но тогда получается… А вы ничего не путаете, Виталий Михайлович?

– Конечно же, нет. И пояснение ваше, любезный Кирилл Владимирович, звучит попросту абсурдно, учитывая, что Дума в тот день приказывать не могла, ибо на троне по-прежнему находился Николай II, а значит, никаких новых властей и в помине не имелось. Это во-первых.

– Они в то время захватили Петроград и представляли собой власть де-факто, – натужно выдавил Кирилл Владимирович.

– Простите, а с каких пор офицер, тем паче генерал, должен выполнять требования людей, стоящих у власти де-факто, а не защищать власть де-юре? – невозмутимо поинтересовался Голицын. – Кроме того, и самого захвата в помине не было. Ведь Дума по велению государя должна была быть распущена, то есть они в то время сами находились вне закона. Опять-таки и вас они отнюдь не вызывали. Иначе бы не перепугались от вашего неожиданного визита, решив, будто их пришли арестовывать[40].

– Это всё ваши домыслы! – выпалил Кирилл Владимирович.

– Напрасно вы так решили. Каждое из своих утверждений я в силах подтвердить соответствующими свидетельскими показаниями. И ещё одно. Вы тут упомянули о том, что вас позвали, дабы принести присягу новой власти. Позвольте полюбопытствовать: принесли?

– Увы, – развёл руками Кирилл. – Куда деваться, вынужден был.

– Вот странно, – деланно изумился Голицын.

– Что именно?

– Странно, как вы исхитрились это сделать, поскольку текст оной присяги составили аж несколько дней спустя. Посему на самом деле единственное, что вы сделали, появившись перед ними, так это заявили, что горячо и всемерно их поддерживаете, тем самым вдохновив их на дальнейшие беззаконные действия.

– Извольте объясниться, князь, – понизив голос до звенящего шёпота, произнесла Мария Фёдоровна, чем-то напоминая разозлённую донельзя кошку. Правда, старую, но ещё способную выцарапать глаза.

Остальные молчали, недоуменно глядя на Кирилла Владимировича, а тот, еле держась на дрожащих от волнения ногах, думал об одном: «Только бы не упасть!» Отчего-то именно это казалось ему в те минуты наиболее важным. И он проклинал ту минуту, когда, изображая возмущение, вскочил со своего стула.

При этом сесть обратно ему тоже почему-то было страшно. Отчего-то казалось, что тогда перечень вопросов несколько изменится и тогда может всплыть кое-что посущественнее. Причём гораздо.

– Да, заверил! – выпалил князь. – Так было надо, ибо меня в те часы заботило лишь одно – любой ценой, пускай принеся в жертву собственную честь, способствовать восстановлению порядка в столице для скорейшего возвращения в неё законного монарха. Ведь в случае его возврата во главе верных войск всё ещё можно было бы поправить.

– Ах, во-от отчего вы приказали подчинённым занять Царскосельский и Николаевский вокзалы, – протянул Голицын. – Чтобы никто не смог воспрепятствовать прибытию царя.

– Да-с, именно так.

– Тогда понятно. Значит, показания матросов вашего экипажа лживы?

– Какие показания? – сухим безжизненным голосом уточнила Мария Фёдоровна.

– Видите ли, ваше императорское величество, эти мерзавцы-морячки в один голос утверждают, что великий князь поставил задачу любой ценой помешать верным Николаю II войскам прибыть в столицу. И ведь как крепко сговорились. Почти два десятка опрошенных – и хоть бы один сказал нечто иное. За что они вас возненавидели, светлейший князь? – сочувственно осведомился Виталий.

– Почему… возненавидели?

– Ну как же. Должны ведь понимать, что, показав такое под присягой, они вас в петлю загоняют.

– Куда?!