Майлз набрал нужный код на домофоне и открыл дверь. Провел меня темным коридором в длинную узкую комнату, единственным освещением в которой был дневной свет, падающий через застекленную крышу. Комната была заставлена старыми столами из меламина и пластиковыми стульями.
– Вот так мы и живем, – обронил Майлз. – Дальний родственник моего двоюродного брата позволил нам сделать пристройку у себя на заднем дворе, взяв за все работы только стоимость бетона. Конечно, никаких изысков, но все равно разница чувствуется. Кофе хотите? – Майлз махнул рукой на какую-то штуковину из нержавеющей стали, стоявшую на конторке в дальнем углу комнаты. – Холодильник у нас не работает, потому что нет денег на то, чтобы его подремонтировать, а потому в наличии имеется только теплая содовая.
– Нет, спасибо, ничего не надо, – вежливо отказалась я, внезапно осознав, какая же я избалованная и капризная богатая девчонка.
– А в довершение всех наших бед пару месяцев тому назад мы получили уведомление о выселении из этого помещения на том основании, что какая-то строительная компания купила наше здание и еще пять, расположенных по соседству на этой же улице. – Майлз подавил тяжелый вздох. – Понимаю, смотрится наше пристанище не очень, но все равно на какое-то время оно стало вполне безопасным местом, куда могли обращаться за помощью местные подростки, где они могли получить совет, а заодно и выпить чашечку пусть и не самого качественного, но зато бесплатного кофе. Конечно, сам по себе проект совсем незначительный, но я считаю, что, если нам удалось спасти хотя бы одну жизнь, он того стоит.
– А сколько стоит содержать такое помещение? – поинтересовалась я. – Каковы вообще ваши расходы?
– На этот вопрос у меня нет однозначного ответа. А сколько стоит воздух, которым мы дышим? Вот я, к примеру, работаю здесь бесплатно, впрочем, как и все остальные волонтеры. А в идеале нам, конечно же, нужны квалифицированные консультанты-психологи, круглосуточная горячая линия, по которой подростки могли бы дозвониться анонимно в любое время дня и ночи, нужны свои врач и юрист, которые работали бы здесь на постоянной основе и могли бы в любое время тут же помочь и словом, и делом. А для этого требуются дополнительные свободные помещения, в которых их можно было бы разместить. Вот, пожалуй, и все.
– Я бы тоже хотела помочь, чем смогу, но мне нужно хорошенько подумать над тем, как и где нам раздобыть необходимые средства. Моих денег тут явно маловато. Ведь для создания такого центра, о которым вы мне только что рассказывали, для того, чтобы его сделать таким и чтобы он потом функционировал как положено, нужны миллионы и миллионы долларов.
– Я вовсе не прошу вас, Электра, помогать нам материально. Скорее уж ваша репутация, ваш имидж помогут нам осуществить свою мечту. Улавливаете мою мысль?
– Думаю, да. Но боюсь, Майлз, у меня нулевой опыт в том, что касается таких дел. Мне самой нужен опытный советчик рядом. Говорите, что надо сделать, направляйте меня, указывайте.
– Вот, к примеру, вы могли бы организовать нечто вроде широкого информационного охвата всех социальных сетей для пропаганды нашего центра. Я бы попросил некоторых из подростков, которые посещают нас здесь уже годами, выступить вместе с вами и по ходу вашего интервью или какого-то брифинга тоже ответить на вопросы корреспондентов, рассказать им, как именно центр помог этим детям избавиться от наркотической зависимости.
– Хорошая мысль! – одобрила я. – Я всецело «за».
– Хорошо, а сейчас пошли на выход. Запустение, царящее здесь сейчас, меня страшно угнетает.
Мы снова вышли на улицу. Из винного погребка рядом с нашей дверью послышался рэп, который транслировался по крохотному радиоприемнику.
– Так хотите взглянуть своими глазами на то самое место, где вас нашли? – неожиданно спросил меня Майлз, когда мы ступили на тротуар. – Отсюда пару шагов пешком. Можем немного прогуляться.
Я замялась в нерешительности.
– Послушайте! Давайте просто прогуляемся, и все! Посмотрите на Хейл-Хаус со стороны, коль скоро вы очутились в Гарлеме, – продолжал настаивать Майлз.
– Ладно! – неохотно согласилась я, сразу же почувствовав неприятную пустоту в желудке, да и сердце забилось сильнее при мысли о предстоящей встрече.
