Сестра солнца полностью

– Это очень благородно с твоей стороны, Билл, но разве ты забыл, что как раз на тот момент у тебя была большая задолженность перед банком и ты изо всех сил пытался восстановить свою животноводческую ферму?

– Все верно, но вскоре дела наладились. Я стал заниматься не только животноводством, но еще и земледелием. Вырастил неплохой урожай, и с тех пор в финансовом отношении я чувствую себя вполне уверенно. Я бы сразу же помог тебе, Сесили, если бы ты обратилась ко мне за помощью.

– Билл, но ведь, как ни верти, а получается, что я тебя бросила, – негромко обронила Сесили. – И как мне после всего этого было рассчитывать на тебя? Или тем более надеяться на твою помощь?

– Ну и дела! Ошарашила ты меня по полной! Я ведь все эти годы там, в Кении, был абсолютно уверен в том, что ты здесь, в Нью-Йорке, катаешься как сыр в масле, купаешься в роскоши и все прочее… А ведь я был и фактически остаюсь твоим мужем, что бы там у нас между собой ни происходило. Ты должна была поставить меня в известность.

– Но я не сделала этого, и на этом точка. И потом, как-то же мы справились и не умерли с голоду.

– И отношения с родителями так и не были восстановлены?

– Нет, более я с ними не контактировала. Никогда. Моя сестра Мейми, которая пару лет тому назад развелась со своим мужем, единственная из всей семьи, кто поддерживает со мной связь. По ее словам, мама твердит всем своим приятельницам, что я подцепила в Африке какую-то лихорадку, от которой лишилась рассудка.

– А что же твой отец? Судя по твоим рассказам, он хороший человек.

– Да, человек он… неплохой, но слабохарактерный. В то утро он был свидетелем скандала, который закатила мне мама, он видел все своими глазами, видел, как мы втроем покидали дом, но и словом не обмолвился в мою защиту. А ведь я знала, что ему очень нравилась Стелла, и меня он тоже любил. Спустя какое-то время он прислал мне письмо, написал, чтобы я обратилась к нему, если мне понадобится какая-то помощь. Но собственная гордость не позволила мне пойти к нему на поклон даже в самые трудные времена.

– А ты никогда не думала о том, чтобы снова вернуться домой, в Африку?

– Столько лет прошло, Билл. За эти годы я как-то обустроила свою жизнь вместе со Стеллой здесь.

– Но ты не скучаешь по той, прежней, жизни? – задал он неожиданный вопрос.

– Ты имеешь в виду, не скучаю ли я по Кении?

– Полагаю, что ты не особо скучаешь по Кении. Иначе, думаю, изыскала бы возможность, чтобы наведаться туда хотя бы во время школьных каникул Стеллы. За столько-то лет! Разве не так?

– Билл, ты сейчас рассуждаешь так, будто мы с тобой старинные друзья. А ведь когда-то нас связывали чувства, или ты забыл? – возразила Сесили. – Я… Мне нужно было как-то жить дальше. Постараться забыть Африку… и тебя тоже. Я поняла, что ты никогда не любил меня, потому что, если бы у тебя было ко мне такое чувство, ты бы сам приехал в Нью-Йорк и стал бы упрашивать меня вернуться домой. Ведь я столько раз писала тебе, приглашала… Но ты так и не соизволил выбраться к нам. И что мне оставалось делать? Будучи в здравом уме и в твердой памяти, я должна была заняться обустройством своей жизни уже на новом месте.

– Но я и подумать не мог никогда, что ты ждешь от меня этого встречного шага. Если бы я только знал…

– И что было бы тогда, Билл? – спросила у него Сесили с отчаянием в голосе. – Разве тебе не было очевидно, что я любила тебя? Такое чувство, как любовь, не проходит так скоро, стоит тебе сесть на самолет или взойти на палубу парохода и отправиться в другую страну. Помню, когда Кики покончила жизнь самоубийством, мне так хотелось поговорить с тобой, пообщаться… Это было Рождество, и я позвонила в клуб Мутаига, но мне сказали, что ты уехал на сафари. А ведь у тебя был телефон моих родителей, но ты так и не соизволил перезвонить мне. Скажи мне, Билл, почему ты тогда не позвонил мне?

– Кто его знает почему, – вздохнул в ответ Билл. – Может, на тот момент я посчитал, что ты меня бросила, и во мне взыграло самолюбие. Наверное, так.

– Думаю, скорее всего, ты просто забыл. Давай посмотрим правде в глаза, Билл. В конце концов, вот уже двадцать три года, как мы с тобой идем каждый своей дорогой. И я на тебя больше не держу обиды.

– Ах, Сесили! Как же все запуталось в нашей жизни! – Билл издал протяжный стон и взъерошил рукой свою густую шевелюру. Такой до боли знакомый жест. Сесили с трудом удержалась, чтобы не погладить его руку.

– И все же, Билл, если говорить серьезно, зачем ты приехал?