– Хватает, ты прав. Но тут одно из двух: либо я буду продолжать смотреть за ней, либо Стелле придется оставить свою работу, к которой она так стремилась, и начать воспитывать Розу самостоятельно. Конечно, в один прекрасный день она еще встретит достойного мужчину и создаст свою семью, в чем я не сомневаюсь. И тогда они все трое заживут уже своим домом, отдельно от меня.
– Ты так уверена в этом? А вот лично я сильно сомневаюсь в том, что найдется парень, который станет терпеливо сносить все эти фокусы.
– На самом деле Роза очень славная девочка, просто очень упрямая и любит, чтобы все было так, как она хочет, – бросилась защищать малышку Сесили. – Я тут приготовила рагу с говядиной, пока ты спал. Помню, раньше ты его очень любил.
– Рагу с говядиной! Какая роскошь… – Билл выразительно потянул носом, принюхиваясь к запахам, витавшим на кухне. – Эти дивные ароматы сразу же возвращают меня в прошлое. Я ведь, когда бываю дома, питаюсь в основном консервами.
– Что никак не идет на пользу твоему здоровью, разве не понимаешь сам? – Сесили подошла к духовке, чтобы проверить, как там рагу. – Ну, вот! Все готово! Попробуешь?
– И ты еще спрашиваешь! Да я голодный как волк. Пожалуй, мог бы умять сейчас за один присест и целую коровью тушу.
Постепенно крики, доносившиеся из детской, затихли. Пока Билл ел рагу, Сесили отправилась вызволять Розу из заточения.
– Ну, что? Готова сесть за уроки? – спросила она у девочки.
– Да, мэм.
– А что ты скажешь тому пожилому джентльмену, нашему бедному гостю, который добирался сюда из самой Африки? И для чего? Чтобы послушать твои крики? – Сесили взяла Розу за руку и повела обратно на кухню.
– Я попрошу у него прощения, бабуля. Скажу, что мне очень жаль, что я повела себя так плохо, – с готовностью пообещала ей девочка. – Прошу простить меня, сэр, – немедленно повинилась она перед Биллом, усаживаясь за стол, а Сесили тем временем разложила перед ней учебники. – Когда мама вернется? – спросила у нее Роза, доставая ручку из ранца.
– В конце недели, милая.
– А вы знакомы с моей мамой, Билл? – обратилась она к гостю. – Она у нас красавица и очень умная. И у нее очень важная работа, поэтому ее сейчас и нет дома, – продолжила Роза, старательно выписывая какие-то цифры и с таким усердием орудуя ручкой, что перо буквально вонзалось в чистый лист бумаги.
– Должен сообщить вам, моя юная леди, что я знаком с вашей мамой. Представьте себе, я познакомился с ней, когда она была еще совсем младенцем. Правда, Сесили?
– Чистая правда, Билл, – подтвердила Сесили.
– Она ведь родилась в Африке, как вы знаете.
– Знаю. И скажу тебе даже более. Она жила в моем доме, когда была маленькой. В нашем доме, – тут же поправил себя Билл, бросив смущенный взгляд на Сесили.
– У вас есть дом в Африке?
– Да, есть.
– А львов вам приходилось видеть?
– О, за свою жизнь я перевидал сотни львов.
– Мама очень любит львов. Правда, бабуля?
– Любит, милая, правда.
– Мне бы тоже хотелось когда-нибудь своими глазами увидеть Африку.
– Уверен, мисс, что в один прекрасный день вы обязательно осуществите свое желание.
– Все, Роза. Хватит болтать. Принимайся за уроки.
Вытребовав от Сесили две обязательные сказки на ночь, а потом еще и уговорив ее, чтобы Билл тоже зашел к ней пожелать доброй ночи и попутно рассказал ей какую-нибудь историю о тех диких животных, которых он встречал в Африке, Роза наконец утихомирилась и уснула. Вернувшись на кухню, Сесили налила себе бокал вина; по правде говоря, ставший уже привычным ритуал пора бы начинать обуздывать как некую вредную привычку, но она всегда с таким нетерпением ожидала этого момента, когда можно будет наконец расслабиться, зная, что Роза угомонилась и спокойно спит в своей постели. Сесили предложила Биллу переместиться наверх, в гостиную.
– Как часто Стелла бывает дома? – поинтересовался у нее Билл, усаживаясь в кресло возле камина.
– Все зависит от ее рабочего графика. Их штаб-квартира находится в Балтиморе, три часа езды поездом от Нью-Йорка. Так что если она не улетает самолетом в какие-то дальние штаты, то в пятницу поздно вечером она всегда дома, а в воскресенье после ужина уезжает обратно к себе в Балтимор.
– Получается, что с собственной дочерью она пересекается нечасто.
– Получается, что так, – вздохнула в ответ Сесили.
– То есть собирать все осколки приходится тебе, так?
– Я бы не стала называть Розу осколком, Билл. К тому же с какой стороны ни взгляни, а она мне внучка. Так что, можно сказать, я делаю то же самое, что делала бы любая бабушка на моем месте.
– Это я понимаю. Что означает, что ты в какой-то степени стала заложницей сложившейся ситуации, причем на многие годы вперед. Неужели тебе не хочется чего-то большего в этой жизни?
– Мне всегда казалось, Билл, что
