Сестра солнца полностью

– Видишь ли… Я почувствовал, что пришло время для того, чтобы я, чтобы мы упорядочили наши с тобой отношения, если так можно выразиться. Я, к сожалению, не становлюсь моложе, как ты сама это видишь, да и врачи говорят, что мой мотор в последнее время стал сдавать. Пока ничего такого, что угрожало бы моей жизни напрямую, однако, по словам моего доктора, мне нужно убавить темп. Вот я и надумал продать наш «Райский уголок», а себе купить что-нибудь поменьше, чтобы хватало сил управиться с хозяйством. А поскольку мы до сих пор формально состоим в браке, я должен был поставить тебя в известность о своем намерении. Во всяком случае, спросить твоего разрешения на продажу. В конце концов, Сесили, именно ты обустроила наш дом, разбила сад вокруг него, не говоря уже о том, что и вся мебель в доме тоже твоя. Хочешь вернуть ее?

– Не говори ерунды, Билл! При чем здесь мебель? Забудь ты о ней раз и навсегда. Лучше скажи мне, что не так с твоим сердцем, по мнению врачей?

– В сущности, ничего серьезного, ничего такого, что могло бы тебя озаботить. Меня всесторонне обследовал специалист с Харли-стрит, когда я в последний раз был в Англии. Он прописал мне какое-то отвратительное на вкус снадобье – таблетки под язык, чтобы избавиться от хронических ангин, которые донимали меня все последние годы. И, представь себе, вроде лекарство работает. Но не в этом дело, Сесили. Я тебя спрашиваю о другом. Так что скажешь насчет нашей фермы «Райский уголок»? Как я тебе уже говорил, дела в Кении сейчас на подъеме, и у меня уже есть покупатель, который жаждет приобрести ферму и управлять ею впредь с должным вниманием и заботой.

Сесили закрыла глаза и мысленно перенеслась в прошлое, в свой красивый дом, в свой сад. У нее вдруг возникло такое чувство, будто она открыла книгу, которая пылилась на полке столько лет. За эти года Сесили уже успела забыть всю ее красоту. Она услышала свой протяжный вздох, потом глянула с веранды на вечерний закат и улыбнулась.

– Я очень любила наш дом, – промолвила она тихо. – И была там счастлива, несмотря на свое одиночество, – суховато добавила она.

– Само собой, у меня нет особой нужды продавать ферму. Просто я подумал, что коль скоро ты не собираешься возвращаться туда, то я мог бы сделать это. Вопрос в другом. Нужно ли нам с тобой оформлять развод? Я готов нести ответственность в судебном порядке за все, что ты сочтешь нужным вменить мне в вину. Может, самый лучший вариант – это то, что я тебя бросил, как думаешь?

Сесили повернулась к Биллу: несмотря на все свои заявления о том, что он дряхлый и старый, Билл и сегодня мог запросто дать фору любому обитателю Манхэттена ее возраста, большинство из которых к пятидесяти годам уже успели облысеть и обзавестись объемными животами. Неожиданно у нее на глазах выступили слезы.

– О господи! Чем я так сильно расстроил тебя? Что-то не то сказал, да? – встревожился Билл.

– Я… Прости меня… Конечно, для меня твое появление стало самым настоящим шоком. Свалился тут как снег на голову. А потому я не могу ответить на все твои вопросы прямо сейчас. Мне нужно время, чтобы все обдумать, Билл, как-то привыкнуть к тому, что ты здесь. Договорились?

– Конечно. Это ты меня прости, Сесили. Опять я наломал дров, по своему обыкновению. Когда ты была рядом, ты все же сделала из меня более или менее цивилизованного человека, но потом я снова превратился в прежнего дикаря, – обронил Билл более мягким тоном. – Послушай, можешь мне подсказать какой-нибудь приличный отель здесь неподалеку? Я уйду и оставлю тебя в покое. По правде говоря, последние пару дней я провел без сна. Да и не мылся тоже давно. Наверное, воняю потом на всю округу.

– Никаких отелей, Билл. У меня как раз пустует комната. Это комната Стеллы, но она сейчас в отъезде, в Монтгомери, и будет отсутствовать еще несколько дней. Так что можешь смело там располагаться.

– Уверена в этом? Я ведь действительно ворвался к тебе в дом без спросу, разворошил все прошлое…

– Как будто ты привык соблюдать какие-то правила приличия, Билл. Ты всегда вел себя так. А где, кстати, твои вещи? – спросила она, поднимаясь со стула.

– Все при мне, – ответил он, указав на свой небольшой рюкзак. – Ты же знаешь, я люблю отправляться в дорогу налегке.

– Тогда идем, я покажу тебе, где у нас душ.

Сесили провела Билла в ванную комнату, а сама снова вернулась на улицу, чувствуя себя совершенно разбитой. Приходилось признаться самой себе, что, несмотря ни на что и вопреки всему, она снова испытала то же самое чувство, что и при их самой первой встрече, то чувство, которое потом, когда она узнала Билла получше, пустило глубокие корни в ее сердце, и вот, оказывается, несмотря на долгие годы разлуки, это чувство не пропало и никуда не делось.

– Будь ты неладен, Билл Форсайт! – пробормотала она в сердцах, услышав шум льющейся воды и представив себе его крепкое мускулистое тело, по которому сейчас стекают струи воды…