– Идеально, – повернулся он к Терезе, залившейся розовым румянцем.
– Спасибо. Я почти закончила.
– Разбудила бы меня, – мягко сказал он. – Ты не обязана делать все одна.
– Со вчерашнего вечера ты целую вечность проторчал на кухне. Испечь хлеб – самое малое, что я могу сделать.
– А чем ты так долго занимался тут ночью? – с любопытством спросила я. – Опять какая-нибудь приветственная вечеринка?
– Нет. Стражи принесли оленя, которого мне пришлось потрошить. Теперь какое-то время у нас будет свежее мясо. Тебе один или два багета?
– Одного хватит. Сколько с меня?
– Нисколько. Мы тут все друг за друга. Если Маэль все еще делает мазь от ожогов, я бы стал благодарным клиентом. – Он так быстро поймал за руку Терезу, что та не смогла ее у него выдернуть. – Она почти каждый день обжигается.
Тереза сжала ладонь в кулак, но я все равно увидела раны.
– Мне не больно, – заявила она.
– Конечно, больно. – Он ласково взглянул на нее. – У нас тут много ведьм, но ни одна не готовит приличных лекарств. Я рад, что вы вернулись. Некоторые люди здесь очень больны. Бабушка не успевает заботиться обо всех.
– Почему вы ничего не сказали в первый же вечер? Между прочим, Маэль уже заметила, что Розе требуется помощь.
– Мы не знали, по какой причине вы приехали. Могло ведь быть и так, что скоро вы вернулись бы обратно.
Я уперла руки в бока.
– Ты знаком со мной и моими сестрами сотню лет. И подумал, что мы просто заглянули ненадолго, а потом опять сбежим?
Спасло Адриана смущение, отразившееся у него на лице.
– Мы же не знали… два года – это долго. Люди меняются.
– Да, у меня тоже возникло такое ощущение. – Разозлившись, я хотела забрать у него хлеб.
Он продолжал крепко его держать.
– Прости, Вианна. Я не это имел в виду. Времена сейчас очень тяжелые.
– Я в курсе, – сжалившись, ответила я. – Мы больше не уедем. Не уедем, пока не появится такой необходимости.
– Вы с Эзрой все обсудили?
Можно ли назвать наш с Эзрой разговор обсуждением? Не уверена.
– Да, – тем не менее ответила я.
Он внимательно смотрел на меня и, судя по всему, ждал дальнейших подробностей. Но теперь я уже так не нуждалась в эмоциональной поддержке, как раньше. Мои чувства касались только меня. В отличие от прежней себя, я сегодняшняя стала закрытой, как устрица.
– Ты уверена? – В его взгляде появился скептицизм.
– Конечно. – Пора мне убираться отсюда, пока он не устроил допрос. – Хорошего вам дня, – пожелала я им обоим.
– Тебе тоже. – Тереза помахала на прощание рукой, и я ушла.
