Эзра пришел и завтра, и послезавтра, и послепослезавтра. Всякий раз, когда я выходила на пробежку, он ждал на повороте на главную улицу и присоединялся ко мне. С каждым утром я все больше нервничала и то наносила больше блеска для губ, то дольше причесывала волосы. Маэль и Эме никак не комментировали происходящее, однако от них это точно не укрылось. Каждый день сердце у меня стучало все быстрее, пока я приближалась к тому месту, где стоял он, прислонившись к дереву. А когда, здороваясь, он целовал меня в обе щеки, сильнее всего мне хотелось обвить его руками и прижать к себе. Естественно, я так не делала, но при виде его улыбки задавалась вопросом, знал ли он об этом или как минимум догадывался ли.
Мы вместе добегали до ресторана, где у Терезы уже был приготовлен хлеб. В первый день Эзра прямо-таки разговорился. На второй стал заметно молчаливее и слушал меня, пока я рассказывала про Гластонбери. Я описывала ему аббатство и фруктовые сады, избегая упоминать Эша, который до сих пор не вернулся из Ренна, и я понятия не имела, какие указания он получит. И несмотря на то, что по отношению к Эшу меня терзали угрызения совести, я была немножко рада его отсутствию. Ему бы не понравилось, что я так много времени проводила с Эзрой, не решая нашу проблему. Но всегда, когда я пыталась заговорить с Эзрой о Конгрегации, он менял предмет разговора.
– Начиная с завтрашнего дня, после обеда я буду уходить с Маэль, – рассказала я ему на нашей четвертой пробежке. До этого момента Эзра не проронил еще ни слова и выглядел крайне напряженным, пока бежал рядом со мной. Его что-то беспокоило, но он упорно отказывался обсуждать это со мной. К сожалению, заставить я его не могла.
Вчера я еще раз спросила его об Эйдене, однако и эту тему он ловко увел в сторону. До меня лишь через пару часов дошло, что на вопрос Эзра так и не ответил. Догадки о том, что он скрывал, доводили меня до безумия, но проще разговорить шимпанзе, чем Эзру. Точно так же я могла бы бегать и с одним из его стражей, если он будет просто молча перебирать ногами около меня. Но я надеялась, что ему самому такая идея в голову не придет.
– Хм, – пришел мне ответ с небольшим запозданием. – Она очень помогает.
– Слушай, а что стало с лошадью, на которой ты учил меня кататься верхом? – сменила тему я. – Вы ее убили и съели?
Наконец я заполучила его внимание.
– Конечно, нет! – воскликнул он. – Пускай она и не самая молодая, но хозяин конюшни очень хорошо за ней ухаживает. – На лоб ему упала прядь темных волос.
Моя злость испарилась в воздухе.
– Ее зовут Нимуэ. Мы с тобой вместе выбирали ей имя, если помнишь, – смущенно добавила я. Мы остановились, и я заправила ему волосы. Пальцы скользнули по его щеке.
Он улыбнулся.
– Извини. Я потерялся в своих мыслях. Прошлой зимой она прихрамывала, но сейчас опять абсолютно здорова. Дети учатся ездить на ней верхом. Это отвлекает их от страха.
– Можно мне как-нибудь заглянуть и покататься на ней? – нерешительно спросила я. – Я бы даже тебя не побеспокоила.
Он глубоко вдохнул.
– Если ты не планируешь кататься в Броселианде. Думаешь, ты еще не разучилась?
– Ездить верхом? Это же как с велосипедом. Нельзя разучиться.
– Да, нельзя, – согласился он. – Пусть Лоран отведет тебя в замок. Я предупрежу конюха, что ты зайдешь. – У него не найдется времени пойти со мной. Наверное, требовать это от Эзры – уже чересчур. У меня и так был этот час с ним.
– Посмотрим, когда у меня получится. Ты не обязан бегать со мной каждый день, если у тебя так много проблем.
Он медленно кивнул.
– Мне нравится с тобой бегать, – в конце концов признался он. – Но с завтрашнего дня на неопределенный срок у меня больше не будет на это времени. Я приставлю двух стражей для вашей охраны. Один из них будет тебя сопровождать. – Эзра замешкался, прежде чем задать следующий вопрос. – Когда вернется Эш?
– Завтра, по крайней мере, я на это надеюсь, – сказала я, хотя и не была уверена. – Когда я расскажу ему про вант, бегать со мной начнет он. И нам больше не понадобятся стражи. – Я не хотела бегать ни с кем другим. Только с ним, но я уже ощущала, как чувство близости последних дней растворялось в воздухе.
– Он что, еще не в курсе?
– Нет. – И за это меня тоже грызла совесть.
Эзра кивнул, словно на что-то подобное и рассчитывал.
– И о твоей поездке в замок, и о Гламоргане… Полагаю, ты и об этом ему ничего не рассказала?
– Решила не сообщать по телефону. Мы созванивались только дважды, и оба раза связь обрывалась.
– Но ты ведь ему скажешь? – допытывался он. – Ты должна.
– Если скажу об этом, то придется говорить еще и о том, что у Ложи есть темный кубок, – осторожно намекнула я. – Ты этого хочешь? – До сих пор я даже сестрам о нем не рассказывала, что казалось мне равнозначным предательству. Мне нужно быть верной им, Эшу и Конгрегации. А я вместо этого заботилась о чувствах и душевном состоянии Эзры.
Тот резко остановился.
– Ты видела темный кубок? – бесцветным голосом спросил он.
