– О жизни, – засмеялась Валя.
В этот день Сергей и Валя были на юбилее авиационного завода. После доклада выступил Сергей. Валя обратила внимание на то напряженное внимание, с которым слушали его присутствующие в зале.
– Я помню, – говорил он, – как вы в октябре сорок первого года сгружали станки с платформ в кепочках, пиджачках, голодные, в тридцатиградусный мороз. Здесь, на пустыре, на городской свалке мусора, в лютые морозы построили эти корпуса! Сколько было обмороженных! То, что вы сделали, – подвиг! Сейчас кажется невероятным, с трудом верится! Какие нечеловеческие усилия понадобились, чтоб начать выпуск машин в минимальные сроки, где-то через два месяца! Слава вам! (аплодисменты). В день юбилея разрешите от имени Горкома партии и от себя лично поздравить вас, пожелать вам доброго здоровья и большого личного счастья (аплодисменты). Сейчас другое время, другие задачи. Сразу после юбилея вам предстоит начать освоение принципиально новой машины. Каждому из вас придется подумать, как лучше, экономичнее ее сделать, с какого бока к ней подойти. Вот где понадобится ваша смекалка и сноровка. Работа будет интересной. От всей души желаю вам успеха в освоении нового заказа (аплодисменты). Коллектив ваш помолодел, ветераны понемногу уходят на пенсию, приходят на смену сыновья. Вот я смотрю в зал: больше половины его молодежь…
Сергей говорил без бумажки. Густой голос его, кажется, гремел в притихшем зале. Валя на какое-то время отвлеклась от его выступления, рассматривая окружающих ее людей. Серьезные, умные лица. «По-моему, мастер на производстве – дирижер, без которого немыслим никакой оркестр, – вновь донеслось до нее. – Так желаю вашему дружному коллективу, культурному оркестру, сыграть свою победную песню. Здоровья вам, товарищи, и мирного неба над страной!»
В перерыве Сергея окружили рабочие, здоровались, скрещивая руки в пожатии. Многих он знал по имени и отчеству. «Уникальная память у него, – удивлялась Валя, – столько помнит имен!» Припомнился телефонный разговор. Антон вернулся из командировки, из Москвы, и позвонил к ним. Трубку взял Сергей. «Здорово, здорово, – отвечал муж. – Это не вопрос, такой станок я видел у Белова. Сейчас я позвоню ему, а потом тебе». Накрутил вертушку телефона.
– Александр Александрович, здравствуй, Воробьев беспокоит. По-моему, в механическом цехе я видел станок ПФ-609. Как войдешь в цех, сразу у стены, направо. Стоит? Ладно, уточни и позвони мне. – Минут через пять раздался звонок. – Спасибо. Приехал Антон Федорович из Москвы, получил заказ на новую машину, им необходим этот станок. Да нет, я понимаю, что он вам нужен. Временно, пока придет их станок, его уже отгрузили, разреши им в третью смену обработать необходимые детали. Спасибо. Могу позвонить Антону о твоем согласии? – Валя тогда удивилась: «Сколько заводов, с многотысячными коллективами, и Сергей помнит, где какой станок стоит. Директор не помнит, уточнял, а он помнит».
– Спасибо вам, Сергей Федорович, получил я квартиру после вашего вмешательства, – услышала Валя.
– Я хочу сказать спасибо за жену, – пожимал ему руку пожилой рабочий. – Благодаря вам удалось устроить ее в больницу в Москве.
– Как ее здоровье?
– Прооперировали, поправляется. Спасибо.
Валя стояла в стороне и думала о том, как изменился Сергей после того, как приняли его в партию. Стал серьезнее, подтянулся. Чувствовалась какая-то ответственность за всё, что происходило вокруг. Вот уважают его рабочие за внимание к ним, простоту и доступность. Почему же он к ней такой равнодушный? Прав Карл Маркс, когда говорил, что нет более жесткого человека в семье, чем человек, думающий об общем благе. Может быть, действительно, занята его голова другими заботами, поэтому не замечает ее. Четверть века живет она с мужем, так и не знает его, не понимает. Но сейчас она невольно прониклась уважением к нему, наблюдая, как относятся к нему люди. Даже почувствовала гордость, что у нее такой всеми уважаемый муж.
По редкой случайности сегодня вечером собралась вся семья за ужином. Обычно все были в это время заняты, убегали куда-то, хватали еду на ходу. Перед Валей сидели четыре пары одинаковых глаз: у отца, дочери, сына и внучки.
– Ой, горячая! – бросила кастрюлю Катя.
– А ты не бери ее за тело, бери за ручки, – поучала Аленка. Все заулыбались.
– Ребенок понимает, что за «тело» брать не надо, надо брать на ручки! – смеялся Миша.
– Я смотрю, у вас у всех одинаковые глаза, а лоб выше у Кати, – сказала ласково Валя.
– Ага, значит, я умнее тебя, – торжествовала она перед братом.
– «Молчи, пустая голова! Хоть лоб широк, да мозгу мало!» – процитировал Миша Пушкина под общий смех.
– Один ноль, в твою пользу, – смеялся Сергей.
– Да, родители, вроде мы договорились с Ирой, согласна она готовить. Завтра возвращаюсь в семейное лоно. Попробую наладить наши отношения. Не всё у нас было плохо. Было много и хорошего.
– Ну, вот и отлично, – одобрил Сергей.
