– Честно говоря, не уверен, что она справится, – сказал мистер Ливер. – Она сама у меня последняя, и у нее не было никого младше, о ком она могла бы позаботиться. Хорошей практики у нее не было.
– Она хорошо относится к Айрис. И Айрис ее любит. Правда, Айрис?
– Ага, – сказала Айрис.
Айрис поймала взгляд Саймона, в котором не было и намека на то, что он делает что-то, чего делать не должен. Она снова отвернулась, чтобы не рассмеяться, и опустила нос в свою чашку.
Мистер Ливер сделал глоток чая:
– Дорис сказала, что вы йоркширец. Я слышу это по вашему выговору.
– О, это правда. Что еще она рассказала обо мне?
– Не очень много, обрисовала в общих чертах. Я знаю, что вы коммунист. Она мне так и сказала. Вы ее в это не втягивали, это ее собственное дело, так что я не собираюсь вас винить, но надеюсь, что вы образумитесь и скоро из этого выберетесь.
– Посмотрим. Времена меняются.
– И не становятся лучше, насколько я могу судить.
Мистер Ливер взглянул на увечье Саймона.
– Это, однако, важно, и об этом она мне не сказала.
– О, да, – сказал Саймон, потирая обрубок.
– Где вы воевали?
– В Италии.
– Эх, жаль вас.
– Не стоит, мистер Ливер.
– Ничья молодость не должна прерываться таким образом. И никто не должен жить с такими последствиями, как у вас. Это не может быть легко, не может. Но вы делали то, что должны были, так ведь?
– Папа, – сказала Дорис, – я уверена, что
Айрис снова хихикнула. Ее отец провел войну в лагере для отказников по этическим соображениям. Одна ложь наслаивалась на другую и становилась все изощреннее, это было великолепно.
– Что с ней? – спросил мистер Ливер.
– Ничего, – сказала Дорис. – Пойдем, Айрис, покормим кроликов.
Хотя день был солнечный, на балконе дул бодрящий ветер. Дорис дала Айрис морковку и лист салата из ящика со старыми овощами и открыла дверь в вольер. Айрис опустилась на колени и попыталась выманить кроликов наружу.
– Можно подержать? – спросила она.
Кролик вылез из вольера, чтобы погрызть лист салата. Дорис притянула животное к груди и положила его на руки Айрис. – Занеси его в дом, – сказала Дорис. – На улице холодно.
Когда они возвращались в гостиную, Саймон говорил:
– Все, что я скажу по этому поводу, мистер Ливер, так это то, что войну быстро не поймешь.
Мистер Ливер отодвинул свой стул от стола и сидел, широко расставив ноги и положив руки на колени.
– Понять ее не так уж сложно, – сказал он. – На нее можно смотреть только одним образом. Нацизм – это естественное проявление немецкого характера.
– Не знаю, – сказал Саймон. – В нацистском режиме было и что-то хорошее. Если мы хотим чему-то научиться, это нужно признать. В мире нет ничего полностью плохого.
– Но нацисты! Разве они не исключение?
– Фрицы воевали, потому что таков был их долг, как и мы. Я никогда не ненавидел их только потому, что стрелял в них. Я их уважал. Надеюсь, когда-нибудь у меня будет один-два друга из немцев.
– Помилуйте, никогда не слышал ничего подобного.
Дорис начала убирать со стола, со звоном складывая тарелки на поднос.
– Айрис, не слушай этих глупых стариков.
– Все в порядке, – сказала Айрис, трогая носом мех кролика, – о нацистах я знаю все.
Дорис подняла поднос, чтобы отнести его на кухню:
– Ужасно, что тебе приходится знать о таких вещах, Айрис. Но война не будет напрасной, если мы возьмем нашу судьбу в свои руки и добьемся мира и свободы на всей земле.
Мистер Ливер зарычал:
– Не слушай эту чепуху, дитя. Никому не удалось избавить мир от зла, и не удастся в ближайшее время, во всяком случае, не при нашей жизни. Возьмем немцев…
– Отец, хватит!
– Хватит? У твоего мужчины тут особая любовь к нацистам.
– Не перегибай палку, пап, – сказала Дорис.
– Я имел в виду скорее философскую точку зрения, – сказал Саймон.
Дорис пошла на кухню. Айрис слышала, как она стала мыть посуду. Спор мужчин продолжался. Айрис гладила кролика и слушала. Через какое-то время вернулась Дорис.
– Эй, пап, – сказала она, – я хотела тебе напомнить…
– На следующей неделе? – отозвался мистер Ливер. – Я помню. Я отметил в календаре.
– Ты приедешь?
– Пока не решил. Театр и все такое – не мое. И там будут только коммунисты, не так ли?
Дорис взяла у Айрис кролика и понесла его обратно на балкон. – Папа, ты не обязан, но место для тебя забронировано. Я оставлю билет за барной стойкой у Сай… у
Дорис посадила кролика в вольер, вернулась в дом и заперла дверь на балкон. Из сумки она достала конверт, в котором, как сразу поняла Айрис, была ее зарплата, и положила его на стол. Мистер Ливер посмотрел на нее, но ничего не сказал.
Айрис, руки которой теперь освободились, нашла стопку журналов. Она стала листать один из них с аляповатыми домашними фотографиями королевской семьи.
– Можешь взять его, если хочешь, милая, – сказал мистер Ливер. – Я его давно дочитал, он там только пыль собирает.
Дорис выхватила журнал и бросила его обратно на стопку:
– Оставь этот мусор здесь.
У входной двери мистер Ливер сказал:
– Приходите еще, Пол. Вам здесь рады.
– Спасибо, мистер Ливер, – сказал Саймон. – Я приму ваше предложение.