– Вот почему вы никогда не должны довольствоваться своей работой только оттого, что она почти совершенна. Вы всегда должны стараться найти в ней изъяны. Вы никогда не должны ослаблять свое стремление к художественному и идеологическому совершенству.
Она расставила ноги и сложила руки за спиной.
– Теперь… – она говорила спокойно, – …танцовщицы, которых я тронула, пожалуйста, шаг вперед.
Из ряда вышли три танцовщицы.
– Я тронула четверых, – сказала Цзян Цин. – Кто остался?
Четвертая танцовщица сделала шаг вперед.
– Имена?
Дрожащими и срывающимися голосами танцовщицы назвали свои имена.
Останавливаясь перед каждой, она оглядела их с ног до головы. Поднимала их опущенные подбородки. Поворачивала лица, чтобы рассмотреть профили. По мере того как она это делала, ее наполняло чувство эфемерности собственных достижений. Будет ли процветать в Китае социалистическое искусство, когда она не сможет его контролировать? Сохранит ли оно свое великолепие? Культурная Революция еще развивалась, она не остановилась, но сейчас она двигалась медленно, маленькими, неуверенными шажками. Проблема нашего времени – в том, что люди считают, будто невозможно выполнить задачи, которые они смогли бы выполнить, если бы постарались. Ее первым побуждением было отхлестать этих танцовщиц по щекам для примера, но больше ей хотелось, чтобы ее считали великодушной, и это желание она преодолела.
– Идите за мной, – сказала она.
Она сошла со сцены и пошла по проходу партера, а четыре танцовщицы рысью бросились за ней.
– Режиссер, – обратилась она к Чао Ину, задумчиво сидевшему в восьмом ряду, – с этого момента принимайте руководство. Вам придется обойтись без этих четверых. Сегодня они не вернутся.
Она заказала «Волгу», которая по подземному туннелю отвезла их в Комплекс. Танцовщицы уже ездили на поездах и автобусах на гастролях, но сейчас они впервые оказались внутри официального автомобиля и от этого нервничали. Они ерзали на кожаных сиденьях и, чувствуя, что недостаточно одеты, тянули край шорт, которые надели на репетицию, словно это могло сделать их длиннее. Цзян Цин достала из шкафчика шерстяные коврики и прикрыла их голые ноги.
– Лучше? – спросила она.
Танцовщицы в унисон кивнули.
На ее лице появилась естественная улыбка.
– Вы знаете, почему вы здесь?
Они посмотрели на нее, будто их загнали в угол.
– Вы здесь, потому что вы лентяйки. Ленивые маленькие мещанки.
Одна из танцовщиц, которая со времени выхода из зала едва сдерживала слезы, теперь дала им волю.
Цзян Цин повысила голос, чтобы рыдания ее не заглушали:
– Балет должен быть полон человеческой воли. Танцевать – значит бороться. В танце стрельбы по мишеням женщины-бойцы готовятся к смертельной схватке, а у вас хмурые лица и апатия. Вы двигались так, словно из ваших тел высосали кровь и энергию.
Словно заразившись от первой девушки, теперь плакали все танцовщицы. Цзян Цин дала им салфетки, чтобы они смогли вытереть слезы.
– Если к своей работе вы проявляете всего лишь праздный интерес, если вы подходите к делу небрежно и оставляете все как есть, вы не добьетесь прогресса. Наоборот – вы будете регрессировать. Вы когда-нибудь слышали поговорку: «У умелого генерала нет плохих солдат»? Как ваш руководитель, я несу ответственность за ваше развитие. Ваше выступление – это отражение моей собственной работы в качестве вашего руководителя. Если вы делаете неправильно, то неправа я. Вы хотите меня унизить?
– Нет, тетушка Цзян. Мы вас любим.
– Если вы меня любите, почему вы этого не показываете?
– Нам жаль.
– Жалостью стекло не отмоешь. Что вы собираетесь делать, чтобы изменить себя в лучшую сторону?
Танцовщицы вытерли лица и моргали мокрыми ресницами. – Подумайте о песне, которую поют во время вашего первого выхода. Что в ней поется?
– «Вперед, вперед… – одна из танцовщиц нескладно пропела слова, делая глотки воздуха, – …бремя революции тяжело, а обида женщин глубока».
– Совершенно верно. Но в вашей работе сегодня я не видела ни бремени, ни обиды, которая позволяет вам это бремя нести. Я видела только безразличие. Если вы безразличны, если вам все равно, вы умрете не личностью, никем. Вы этого хотите? В революции полумеры могут означать отсутствие мер.
Они ведут к упадку личности и в конечном счете к вырождению. Апатичный человек умрет без друзей, в одиночестве. Никто не придет на его похороны.
Танцовщицы шмыгнули носом и сглотнули:
– Спасибо вам, тетушка, за ваш урок. Умереть в одиночестве мы не хотим. Если умирать, то делая революцию, в окружении товарищей.
Цзян Цин достала из шкафчика для напитков кусочек льда, смочила его водой, положила в льняную салфетку и дала девушкам.
– Для ваших глаз, они опухли, – сказала она.
Танцовщицы по очереди промокнули глаза кубиком льда.
Наблюдая за ними, Цзян Цин с трудом скрывала, что внутри нее растет радость, что она по-настоящему счастлива.
– Давайте это мне, – сказала она, когда закончила последняя танцовщица. Взяв салфетку с остатками льда, она бросила ее в холодильник для вина.
– Вопрос теперь в том, готовы ли вы исправить свои ошибки?