– Все хорошее рождается из плохого. Подумайте: разве ваши матери не обделались, когда вас рожали?
Выныривая из сна, по звукам она поняла, что находится в спальне. Не раскрывая глаз, она ощупала матрас и, никого не обнаружив, резко вскочила на ноги. – Альваро?
Ей снились споры, в которых она должна была проиграть, и вот теперь ее безусловно, но все же будто еще во сне окружал Париж.
– Альви, ты здесь?
Студенты на соседних лежаках обернулись – лица их были недружелюбны. В некоторых этот чужой голос вызвал враждебность, остальные были к нему равнодушны.
– Мой парень, – сказала она по-французски. – Парень, который со мной был, кто-нибудь его видел?
Студенты моргали, пожимали плечами, отворачивались. Юноша на противоположной кровати продолжил играть на гитаре, девушка – петь, другие в такт кивали головами.
– На хуй вас всех, – пробормотала Ева по-английски, надевая сапоги.
Она обыскала все здание, коридоры на каждом этаже и каждую незапертую комнату, но вяло и вполсилы. Отчасти она была в ярости оттого, что Альваро не вернулся, и собиралась отчитать его, когда они встретятся; но другая ее часть радовалась тому, что она осталась одна. Вымыв лицо в ванной, она посмотрела в зеркало и спросила себя: «Что же нам теперь делать?»
Комитет Действия она нашла в классной комнате на первом этаже. Открытую дверь подпирал бюст какого-то классического французского философа, парты были поставлены большим квадратом, за ними сидели несколько мужчин.
Она представилась.
– Англичанка?
– Лондон.
– Одна?
– Участница перформанс-группы.
Чтобы доказать, что она своя, Ева назвала имена нескольких человек, назвать которых ей поручил Макс.
– У вас хороший французский. Какие-то другие языки, помимо английского?
– Немного испанский.
– Китайский?
– Нет. Но я восхищаюсь Мао. Я читала его труды и верю, что они отражают действительный смысл вещей, скрывающийся за видимостью.
Пока мужчины о чем-то переговаривались друг с другом, она рассказала им немного об «Уэрхаузе», его истории и манифесте. Атмосфера была напряженной – в углу звонил телефон, но, кажется, никому не было до него дела. Пытаясь произвести на мужчин впечатление, она не смогла удержаться от того, чтобы не преувеличить размер и значение группы.
– Вы были в «Одеоне»?
– Мы только что пришли оттуда.
Мужчина бросил взгляд на открытую дверь, ища кого-то, и спросил:
– «Мы»?
– Группа и я.
– Разве он не был бы для вас более подходящей базой?
– Мы чувствуем…
Она покрутила кольца на пальцах.
– Мы чувствуем, что здесь внесли бы больший вклад. В Сорбонне.
Мужчины вновь сдвинули головы. Снова перешептывание.
– Мы здесь для того, чтобы учиться, товарищи, – сказала она. – Мы хотим понять, как вы всем управляете, каковы ваши методы, посмотреть, будут ли они работать так же эффективно в Англии. Наша цель – использовать ваше пламя, чтобы зажечь огонь радикализма у нас дома. Революция не может распространиться сама по себе. Нужны люди, которые ее перенесут, нужны их кулаки и мозги. Мы надеемся быть такими людьми, мы надеемся быть переносчиками.
В этот момент, почувствовав, что мужчины заколебались, Альваро достал бы из ранца записную книжку. В книжке, которую он хранил в отдельной сумке, отделанной пурпурным шелком, были записаны имена сотен единомышленников по всему миру: людей, которые останавливались в «Уэрхаузе», их друзей, друзей их друзей. Одним из развлечений Альваро было связывать этих людей друг с другом. «Смотрите, – говорил он, – смотрите сюда. Тут люди из Англии, Голландии, Германии, Испании, Латинской Америки, Кубы. Понимаете, Кубы».
– Поверьте мне, – сказала она вместо него. – У нас есть идеи и контакты. Вы знаете Дорис Ливер?
Мужчины покачали головами:
– А где сейчас ваша группа?
– Ждет внизу.
– Вы не против разделиться?
Она представила, как Альваро листает страницы своей книжки в поисках имен, которые могли бы их убедить.
– Нет.
Они приписали ее к комнате коммуникации Комитета Пропаганды, расположение которой отметили на копии карты.
– Идите одна. Если остальные члены вашей группы захотят присоединиться, они должны будут прийти сюда в индивидуальном порядке и пройти проверку.
– Поняла, – сказала она, сворачивая карту и кладя ее в карман. – Удачи, ребята. Вы не пожалеете.
Выйдя на улицу, она себя похвалила: «Похоже, я в деле. Жаль, что они не собрали нас всех вместе. Я пыталась их убедить, но личные связи – не повод для особого отношения. Пошлют туда, где ты нужен».
Комната коммуникации находилась в современном здании на улице Сенсье. В здании были стеклянные двери, кондиционеры и внутренняя видеосвязь. В фойе она остановилась, чтобы изучить аппарат, торгующий едой в стерилизованных контейнерах. На щель для монет была наклеена малярная лента, а на передней панели красовался плакат:
НЕ БУДЬ ПОДОПЫТНЫМ КРОЛИКОМ
КАПИТАЛИЗМА: ЕШЬ В СТОЛОВОЙ
Она повиновалась приказу.