– Лежи здесь, – сказала она, вставая и отряхиваясь.
– Куда я пойду?
Ей потребовалась минута, чтобы протиснуться мимо людей, иные из которых преграждали ей путь намеренно.
– Оставайся на месте, британка. Здесь нет места. Ты всем делаешь хуже.
В состоянии, близком к головокружению, она лезла, толкалась и протискивалась, лишь едва ощущая уколы, которые получала в ответ.
– Простите. Не мешайте мне, там моя подруга, дайте пройти. Когда она добралась до другого конца комнаты, маоисты сгрудились перед Дорис. Под предлогом дискуссии об искусстве они начали ее ругать.
Ева протиснулась к спинам маоистов. Постучала по ним.
– Это моя подруга. Пропустите меня.
Маоисты повернули головы.
– Верно, – сказала она, – я говорю с вами. Пропустите меня.
Дорис выглянула из-за плеча:
– Ева, это ты!
В отличие от других девочек, чьи волосы были грубо обрезаны, голова Дорис была обрита, как у мальчиков. На лице и шее были синяки. Вместо костюма, в котором она выступала, на ней была мужская тюремная роба. На ногах – пара белых пластиковых тапочек. Такая перемена шокировала, но добавляла не меньше, чем отнимала. После того как черная рамка вокруг ее лица исчезла, ее черты стали более выразительными.
Протиснувшись между двумя американцами, Ева обняла Дорис. Дорис, удивленная этим жестом, не поддержала его. Ева почувствовала желание Дорис освободиться, но все же притягивала ее еще мгновение. Она словно добралась до центра после множества дней танцев на периферии. Все, что произойдет дальше –
– Я знала, что ты приедешь, – сказала Дорис.
– Папа не хотел, чтобы я приезжала.
Дорис засмеялась и покачала головой:
– Я рада, что ты его не послушала. Оно того стоило, да?
– Это было… Я не знаю, как это было на самом деле.
– Хороший знак.
– Правда? Это на что-то похоже… я не знаю.
– На антиклимакс?
Ева пожала плечами.
– Не кори себя за это, – сказала Дорис. – Чтобы разобраться в таких ситуациях, нужна практика. Ты видела здесь Макса?
Ева грустно кивнула:
– Здесь его нет. Должно быть, его не поймали.
– Конечно, нет. Макс, наверное, сделал все, чтобы его не схватили. Если бы его поймали, он бы подкупил кого-нибудь или нашел другой способ выбраться. Он слишком боится возвращаться в Англию, чтобы допустить это.
– А ты? Ты была бы рада вернуться?
– Я не как Макс. В конце концов, Англия – это мое место. Мне нравится быть вдали от дома, но я не могу остаться там навсегда.
– Так ты собираешься вернуться к папе?
Дорис проигнорировала ее вопрос:
– Англия всегда будет Англией, и она никогда не станет лучше. В этом виноваты только мы сами. Но когда я бываю за границей, мне не хватает ощущения места. Я смирилась с тем, что буду ворчать по этому поводу всю жизнь.
– Папа беспокоится, что ты к нему не вернешься.
– Не надо, Ева.
Ева провела рукой по своим подстриженным волосам и покраснела.
– Ты давно здесь? – спросила Дорис. – Ты приехала с группой? Вы что-нибудь поставили?
Еве подавила подступавшую тошноту:
– Только кусочки. Ничего похожего на твое выступление.
– Так ты его видела?
– Ты была невероятна.
Дорис улыбнулась:
– Не знаю.
Дорис повернулась и притянула к себе Еву.
– Это было лучшее, что я могла сделать в имевшихся условиях и с теми материалами, которые были мне доступны. Если честно, иметь дело с рабочими и профсоюзными боссами – чертов кошмар.
– Мы слышим, что ты говоришь, – сказал сзади маоист-индиец.
– Не твое дело, что мы говорим, – сказала Дорис.
– Да ладно? Мы смотрели твое шоу. Тебе не интересно, что думает публика?
– Не особенно.
– Типичная богемная позиция. Отчаянно ищете аудиторию для своего дерьма, но не хотите знать, что думает о нем народ.
Это был бородатый сикх. Тюрбан цвета морской волны, значок с Мао на лацкане военного кителя, рукава и штанины закатаны, как у солдата из крестьян. Они с Дорис начали препираться.
– Стоп! – сказала Ева, поняв, что они и не собираются останавливаться. – Перестань препираться и послушай меня.
– А ты кто такая? – спросил маоист.
У Евы не было маоистского костюма и «Цитат Мао» в кармане – надевать костюм было не в ее духе, но она знала своего Мао, и Дорис она тоже знала лучше, чем большинство остальных. Если кто и мог сблизить их позиции, так это она.
– Вы оба правы, – сказала она.
– Два противоположных мнения не могут быть верными, – сказал маоист.
– Поверь мне, – сказала Ева, – вы согласны в основах. Я имею в виду, черт возьми, вы с Дорис Ливер разговариваете. Она была в Китае.
– Херня. Она там и близко не была.
– Я видела его своими глазами, – подтвердила Дорис.
– Докажи.
– Не буду я тебе ничего доказывать.
Маоист самодовольно рассмеялся:
– Видишь? Чепуха.
Он попытался отвернуться.
Ева схватила его за руку:
– Как тебя зовут?
Он смотрел на ее руку, пока она не убрала ее.
– Меня зовут Санни.
– Санни, послушай, – сказала она, – ты должен понять, что мы не враги. Мы твои товарищи. И Дорис тоже. С того места, где я стою, я вижу много общего между нами. Мы должны работать вместе.
– Ни за что, – сказала Дорис.