Кит прочистил горло:
– Я, э-э…
– У вас есть девушки вроде нее там, откуда вы родом? Думаю, что нет. Думаю, там нет ничего подобного. И здесь их тоже не было бы ни одной, если бы мы в своем невежестве не воспитали их так, как воспитали.
Он обвинительно показал пальцем одной руки на Айрис, а другой – на себя.
– Они такие, потому что такими сделали их мы.
Затем он широко раскинул руки, как бы обнимая весь мир.
– Мы сделали это. Мы. Это наша вина.
Она поставила свою чашку:
– Пап, посмотри на меня.
Отец повернулся. Его маниакальное лицо теперь обрамляли вытянутые руки.
– Что случилось с Дорис?
Услышав это имя, он мгновенно поник и позволил своему лицу ослабнуть, а рукам – упасть на стол.
– Что, черт возьми, произошло, по-твоему? Она уехала в Париж.
– Она тебя пригласила поехать с ней?
– Не в таких длинных выражениях.
– А в каких?
– Я мог бы сказать, что она не захотела, чтобы я ехал. Ее не так уж трудно понять.
– Что она сказала?
Он с диким усилием протер глаза:
– Она сказала, что не может работать, когда я рядом. Что я для нее – бремя. Она задыхается со мной. Она должна уйти, быть сама по себе. Ее возможности в другом месте, а я ее от них ограждаю.
– Так, ну как обычно.
Он сжал виски, словно пытаясь вспомнить:
– Нет, нет. На этот раз у нее было что-то новое. Дай подумать, что же? «Твой эгоцентризм начинает угрожать моей работоспособности. Я должна избавиться от твоего влияния».
Айрис сдержала улыбку. Дорис ей нравилась. Вернее, она нравилась ей из-за отца. Она не могла посоветовать отцу остаться в дисфункциональном браке, но знала, что, если он потеряет Дорис навсегда, для него это будет конец. Чтобы избавиться от страданий, он обратится к религии, и, в конце концов, когда удерживать его уже ничего не будет, полностью отдастся ей. Это нужно предотвратить.
– Она уже делала это раньше, папа. Возможно, ей просто нужно время. Ты уверен, что она не просто взяла паузу?
– Вы меня слышали? «Я должна избавиться от твоего влияния».
– Я сомневаюсь, что она имела в виду, знаешь, «навсегда».
– Она порвала со мной, Айрис. Это так. Финал.
Айрис отодвинула свою тарелку и нетерпеливо постучала по столу:
– Ты должен завязывать с этим богомольческим дерьмом.
Он мрачно покачал головой:
– Дело не в нем.
Айрис откинулась на спинку стула и потянулась за пачкой сигарет на стойке.
– Ну, если ты меня спрашиваешь, Дорис останется в Париже только до конца праздника. Потом она вернется.
– Нет, не в этот раз. Она всегда хотела уехать из Англии. Это ее шанс. Она встретит какого-нибудь француза, и на этом все закончится.
Айрис прикурила сигарету. Затем положила пачку в карман, а зажигалку в сумку.
– Если ты действительно не верил, что есть надежда ее вернуть, зачем ты послал Еву и остальных ее искать?
На лице отца выразилось страдание.
– Боже, лучше бы Ева не уезжала.
– Ты о чем? Ты был в коммуне несколько дней назад, просил ее ехать. Испугался сам бегать за собственной женой.
– Я пошел в
Айрис передала свою сигарету Киту, чтобы он сделал затяжку.
– Саймон рассказал мне другую историю.
– Саймон? Его там не было. Он прятался наверху в своем логове.
– Так он мне рассказал.
– И ты веришь ему больше, чем мне?
Она отмахнулась от дыма, который Кит пустил над столом:
– Полагаю, что да.
Наступило долгое молчание.
В конце концов она сказала:
– Ты должен чаще его навещать.
– Он ведь тоже может прийти сюда, не так ли? Что его останавливает?
– Пап, он твой брат.
– Слушай, я знаю. Буду.
Он склонил голову.
– Я должен быть ближе к Христу. Если подумать, Иисус сам был сумасшедшим.
Выпрямившись, он заговорил с отработанной легкостью.
– Ты веришь в Бога, Кит?
Кит докурил сигарету и выкинул ее в горшок на подоконнике: растения в нем не было, только затвердевшая земля и куча окурков.
– Конечно, верю.
Отец одарил его торжествующим взглядом, словно в этот момент он лично вселил в Кита Дух Господень.
– Айрис считает, что Католическая церковь против прогресса. Против двадцатого века. А я говорю: ну и что с того? Я тоже, если двадцатый век – это тот безумный мир, который я вижу вокруг себя.
Он перекрестился, как блаженный дурачок.
– Ох, черт возьми, – сказала Айрис.
Отец похлопал по карманам своего кардигана, ища сигареты. Не найдя их, он погрустнел.
– Знаешь, я беспокоюсь о тебе, Айрис: наркотики и места, куда ты ходишь по ночам…
– Наркотики? Я не знаю, откуда это у тебя в голове.
– Для тебя это будет конец. Надеюсь, ты будешь осторожна.
– Я могу позаботиться о себе…
Внезапно Кит встал и начал собирать тарелки. Отнес их к раковине и включил кран.
– Да, мы должны идти, – сказала Айрис.
Отец проводил их до двери.
– Спасибо за еду, – сказал Кит и поднялся по ступенькам, чтобы подождать на улице.
Отец обнял Айрис.
– Можешь заходить.
Он вложил ей в руку банкноту.
– Ты ведь знаешь, что вы не сможете долго оставаться в том здании?
– Я знаю, папа.
– Они собираются построить квартиры. Твоя мать всерьез настроена продать его.
– Ты с ней разговаривал?