Сестры Мао полностью

На самом деле она думала: «Я оправдана. Я одержу победу, если уступлю вам по доброй воле. Ваша жестокость проистекает из вашего еще более сильного страдания. Вы делаете не что иное, как очищаете меня для моей предстоящей миссии по спасению Китая. Я, жертва, занимаю правильную сторону истории, и меня будут помнить, а не просто увековечивать. Моя ненависть превзойдет вашу; это вода, которую нельзя смыть, огонь, который нельзя потушить».

Поэтому я прошу тебя, мудрый муж, скажи мне, пожалуйста, что ты видишь, когда я описываю тебе это? Ты видишь больше, чем я, и дальше, поэтому, возможно, ты сможешь прояснить для меня эти события. Эта женщина, которую я помню по своему прошлому, – была ли то я? Или не была? Была ли она призраком, который принес злой ветер?

Литературные тексты говорят, что живые мертвецы по своей природе реакционны. Они настаивают на том, чтобы мир вернулся к тому состоянию, в котором он пребывал при них. Так вот почему она явилась ко мне? Чтобы потребовать, чтобы я вернула ей ее Китай? Если так, то ее визит был напрасным, потому что этого я сделать не могу. Я даже не могу дать ей свой Китай, если она этого захочет, потому что моего Китая тоже больше не существует. Сегодняшний Китай не принадлежит ни ей, ни мне, он принадлежит другим.

И теперь я спрашиваю себя:

Когда я умру, кого бы я навестила? Кому я явлюсь, чтобы потребовать возвращения моего мира? Кто виноват в том, что у меня украли Революцию? На кого я могла бы обрушиться, чтобы отомстить от своего имени? Я даже не знала бы, с чего начать. После столь долгой борьбы человек теряет способность различать, кто и что ему сделал. Когда богомол ловит цикаду, за его спиной уже сидит зяблик. Одно побеждает другое, и в конце концов мы все сводим счеты.

Ваша главная жена

Цзян Цин

…Но от того, что она увидела, ее передернуло, словно она наткнулась на змею посреди дороги.

Она отпрянула от глазка и, почувствовав слабость в ногах, в темноте нащупала, куда можно присесть. Она чувствовала себя так, словно на плечи ей внезапно взвалили тяжелый куль с рисом. Ухватилась за стену, чтобы устоять, и чуть не сорвала висевшую там мантию придворного.

Пошатываясь, она ударилась головой о пустую птичью клетку и опрокинула ногой плевательницу. Ругаясь, она направилась к центру комнаты и нашла место, где хранились подарки от иностранцев: коробки с кубинскими сигарами от Кастро и выдержанным коньяком от Чаушеску [33]. Села на ящик и глубоко вдохнула, заглушив ощущения сладким запахом камфорного дерева.

Моргнув в темноте, она почувствовала, что впервые с самого детства ясно видит предметы. Жизнь вдруг предстала перед ней во всем своем значении. Она была внутри этой жизни, а не разглядывала ее через окно. Мысли, которые приходили ей в голову раньше, но анализировать которые запрещалось, теперь были очевидны и требовали ее внимания:

Мао умирает. Ты его потеряешь.

…Внезапно закончилась третья бобина. Мелькнули и пропали в белом сиянии последние кадры. Моргая от яркого света, она без каких-либо эмоций слушала, как рыдает Ева, и ее успокаивает Дорис, гладя по спине:

– Все в порядке, выпусти это. На твоем месте я сделала бы то же самое.