Они освободили одну мою руку и вложили в нее ручку, затем протянули документ и приказали его подписать. Когда я отказалась – уронила ручку и, как по волшебству, громко пукнула в тот самый момент, когда она упала на землю, – они пришли в ярость. Они опустили мои руки в таз с черными чернилами и приказали мне размазать чернила по собственному лицу, что я с готовностью сделала. Однако одной рукой я не могла наносить чернила достаточно быстро, поэтому они стали разбрызгивать их на меня, пока те не стали капать у меня из глаз, носа и рта. Длинные черные нити тянулись до самого пола. Решив, что и этого недостаточно, они вылили чернила за ворот моей сорочки, так что они сочились по телу, стекали по ногам и выходили наружу через края штанин. Затем то, что осталось, они влили мне в горло, пока меня не вырвало.
Можно подумать, что все это случилось быстро, но на самом деле происходило медленно, со множеством пауз, в течение которых они меняли музыку и совещались.
Насколько далеко они зайдут?
У меня было время подумать и спланировать свои ответы. Они пользовались техниками, которые я сама довела до совершенства, поэтому зачастую я заранее знала, чего они от меня потребуют, и это позволяло мне реагировать раньше действий. Я отвечала раньше, чем меня спрашивали, смеялась раньше, чем смеялись надо мной, получала удары раньше, чем меня били. Я теряла сознание раньше, чем достигала предела своих возможностей, и приходила в себя раньше, чем холодная вода касалась моей кожи. Таким образом, я чувствовала, что даю фору своим мучителям. Я играла здесь, а они – где-то там.
Отстранившись от происходящего, я сосредоточилась на себе и обнаружила, что постепенно отделяюсь от привычной мне личности и, по закону деления, умножаюсь во множестве инородных форм. Одна из этих форм особенно меня поразила, и цель моего письма, Великий Вождь, состоит в том, чтобы описать ее тебе как можно лучше.
